Weather in Nottingham

Locations of visitors to this page

Праздники сегодня

Связь с администрацией форума

Sherwood Forest

Объявление

 
В 2018 году исполняется 35 лет с начала съёмок телесериала «Робин из Шервуда»!

Внимание-внимание! У нас два новых конкурса — кулинарный конкурс и майский конкурс! Спешите принять участие!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherwood Forest » Современная история » Вторая мировая война (1939-1945)


Вторая мировая война (1939-1945)

Сообщений 41 страница 60 из 111

41

У меня одна преподавательница (по философии) в университете - как раз блокадница. Интеллигентная женщина очень. Как говорили мои сопоточницы - "эта злит". Но - и что-то в ней есть такое, что даже такая вот молодежь вежливо замирает в ее присутствии. Хотя делает это не всегда.

Отредактировано Alga (2010-01-27 17:15:02)

0

42

http://s52.radikal.ru/i138/0810/9f/e501e16a81e2.jpg

+2

43

http://s42.radikal.ru/i098/1001/d1/f783b6ce73f6.jpg

+2

44

http://demiart.ru/forum/journal_uploads2/j41979_1258913231.jpg

+1

45

Оказывается, вчера по эху Москвы какой-то [нецензурно] объявил , что в Санкт-Петербурге в связи с морозами отменили возложение венков на Пискарёвском кладбище.
Случайно включила радио, когда шла вставка из Эха Петербурга. Что там творилось в эфире...
Кто так над людьми посмел идеваться?! Слов нет!

0

46

http://i071.radikal.ru/1002/b1/249c305e878b.jpg

2 февраля в России отмечается один из дней воинской славы — День разгрома советскими войсками немецко-фашистских войск в Сталинградской битве в 1943 году.

В планы немецко-фашистского командования, поставленные на лето 1942 года, входило разгромить советские войска на юге страны. 17 июля 1942 года начался первый этап Сталинградской битвы.

Конкретно планы гитлеровцев сводились к следующему: овладеть нефтяными районами Кавказа, богатыми сельскохозяйственными районами Дона и Кубани, нарушить коммуникации, связывающие центр страны с Кавказом, и создать условия для окончания войны в свою пользу. Выполнение этой задачи возлагалось на группы армий «А» и «Б».

Буквально через пять месяцев советские войска дали решительный отпор врагу — 19 ноября 1942 года советские войска перешли в контр-наступление.

Сдача города тогда приравнивалась не только к военному, но и к идеологическому поражению. Бои шли за каждый квартал, за каждый дом, центральный вокзал города переходил из рук в руки 13 раз. 31 января 1943 года командующий группировкой немецких войск Ф. Паулюс сдался в плен.

200 героических дней обороны Сталинграда вошли в историю, как самые кровопролитные и жестокие. При обороне города погибли и были ранены более семисот с половиной тысяч советских солдат и офицеров.

Светлая память всем погибшим!

http://s005.radikal.ru/i212/1002/40/7e14b36b12b9.jpg

+5

47

Вечная память!

http://ssgi.narod.ru/fotogallereya/Oredej/8_yanvarya_2007/foto-6/06.jpg

0

48

вечная память!

0

49

Горинов М.М. Зоя Космодемьянская (1923-1941).

В детстве мы, конечно, знали это всё, но отношение тоже было детское. Сейчас просто страшно и больно читать.

+1

50

Вторая мировая война в цифрах.

Потери СССР.
С учетом новейших архивных данных сотрудники Генштаба Вооруженных сил России приводят сведения (1998) о погибших в течение четырех лет войны:
безвозвратные потери Красной (Советской) Армии составили 11 944 100 человек, в том числе погибло 6 885 000 человек, пропало без вести, пленено 4 559 000. В общей сложности Советский Союз потерял 26 600 000 граждан.
Всего в боевых действиях в годы войны участвовало 34 476 700 советских военнослужащих.
Потери Германии.
За три года войны (июнь 1941 - июнь 1944 гг.) людские потери в Германии составили 6.5 миллиона убитых, раненых и пропавших без вести. Самые большие потери она понесла в ходе войны против СССР. Летом 1941 года погибло 742 тысячи немецких солдат, тогда как в войне против Польши, Франции, Англии, Норвегии, Бельгии, Голландии, Дании и балканских стран Германия потеряла 418 805 солдат.

Разрушения в СССР.
В СССР разрушено 1710 городов, более 70 тысяч деревень, 32 тысячи заводов и фабрик, разграблено 98 тысяч колхозов и 2890 МТС.
Стоимость расходов на ведение войны (в сопоставимых ценах).
Прямые расходы на ведение войны всех участвовавших в ней стран составляют 1117 млрд. долларов (включая военные расходы на войну в Китае в 1037 г.). Стоимость разрушений составила 260 млрд. долларов, из которых в СССР - 128 млрд., в Германии - 48 млрд., во Франции - 21 млрд., в Польше - 20 млрд., в Англии - 6.8 млрд.

Отредактировано сумеречная (2010-02-09 23:15:52)

+1

51

сумеречная написал(а):

2 февраля в России отмечается один из дней воинской славы — День разгрома советскими войсками немецко-фашистских войск в Сталинградской битве в 1943 году.

Вдогонку:
http://asbearn.users.photofile.ru/photo/asbearn/96150725/115047630.jpg

+8

52

Как раз совсем недавно слушал "В окопах Сталинграда" Некрасова. Совпало, надо же ...

Dimuchin Спасибо за листовку!

+1

53

За три дня «Песня о войне» казахстанской группы "Motor-Roller" стала хитом в Интернете

Пользователи предлагают собрать деньги на ротацию нового произведения Ильяса Аутова на МТВ. Наши корреспонденты встретились с автором 

Эта песня зацепила с ходу. Откликов много и они разные - от слов благодарности до агрессивных упреков. Последнее по поводу строчки «…эх, нету Гитлера на вас, тогда б вы поняли за час всю ценность жизни, ее прелесть, ее смысл». Но все отзывы – неравнодушные.

- Честно говоря, мы не ожидали такой реакции со стороны наших слушателей, - поделился с «Комсомолкой» лидер группы «Motor-Roller» Ильяс Аутов. - Мы просто разместили клип в интернете, никто и подумать не мог о таком шквале просмотров и отзывов. После прочтения комментариев, я задумался – так ли я сумел выразить в словах свою идею, донести ее? Некоторые слушатели увидели несколько другой смысл в строчках, где я подразумевал совершенно иное, где и не думал делать акцент. В конце концов, я пришел к выводу - все что хотел, я уже сказал в этой песне. И большинство слушателей поняли мою основную идею. 

Ильяс рассказал нам, как песня родилась. Совершенно случайно и символично - в ночь с 8 на 9 мая буквально за пару часов были написаны слова, потом также легко пришла музыка. Единственная трудность была с последней строкой. Уже чуть позже Ильяс нашел ее в словах «в любом из нас сидит война, не знаю, чья в этом вина, и нам нельзя на ней, ребята, погибать».

А в марте прошлого года в Санкт-Петербурге на песню сняли клип. Пригласили питерского режиссера Александра Розанова, с которым уже работали и идеи которого во многом совпадали с видением музыкантов. Снимали на заброшенном заводе, где уже было сделано несколько лент о Великой отечественной войне, в том числе и голливудский фильм. Черные прокопченные стены с оставшимися надписями идеально вписались в идею видео.

- У нас был отличный консультант, увлеченный всем, что связано с войной, постоянно участвующий в раскопках на местах захоронения солдат, коллекционирующий оружие того времени. Он просто помешан на своем деле, нам с ним очень повезло, - говорит Ильяс.

Весь реквизит - амуницию солдата, немецкий пакет и прочее – собрали настоящий. Вплоть до того, что стол, за которым сидят герои в кадре, разобрали, потому, что он был свинчен шурупами, а во время войны был дефицит шурупов, после чего собрали на гвоздях.

http://www.kp.ru/daily/24432.4/600277/

http://www.youtube.com/watch?v=IfJcnm1k … re=related

+2

54

Статья о том, как уже в наши дни продолжается война, но теперь с равнодушием.

http://www.zonakz.net/articles/25161

+1

55

Были мы  прошедшей зимой в Кенозерском парке, в Архангельской области. И вот вспомнился один момент.

Повезли нашу группу на дровнях, по окрестностям покататься. Одна из остановок - Священная роща. Так назвали остаток реликтового леса, который до деревни еще был (сейчас там несколько деревень и поля на берегу озера, лес подальше от берега в основном). Ну, ельник густой. Часовенка новая (старая недавно сгорела).

И вот девчонки молодые  видят группу из нескольких валунов. И спрашивают уже изрядно поддавшего "водителя кобылы", который нам все рассказывал и показывал:
- А это священные камни?
- Нет,  - говорит, - почему священные? Просто они тут. Всегда были.
- Нет, ну им раньше поклонялись? У них же наверняка есть своя энергетика.
Мужик в непонятках.
- Нет, это не священные. Священный камень - вон там.
И показывает рукой в сторону памятника погибшим в Великую Отечественную, каких в нашей стране полно.
- Ааааа... это... - разочаровано протянул кто-то из девушек.
- Это вот священный. Это памятник тем, кто за нашу страну погиб. А эти валуны... ну, лежат себе.

Нам так интересно то, что было в глубине веков. Мы готовы выискивать священные камни, пруды и деревья, которым поклонялись наши очень далекие предки, вязать там ленточки и кидать монетки, прикасаться и загадывать желание. И не замечаем того важного, что было в истории страны не так уж давно...

+8

56

Время косит фронтовиков. Все меньше их за праздничным столом. Но если уж собираются с друзьями-однополчанами, то обязательно поют: “На позиции девушка провожала бойца...”, “Эх, дороги, пыль да туман…”, “Вспомню я пехоту и родную роту…”, “Помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела…”   

Вырезанные из газет, переписанные от руки на картонке, эти песни бережно хранились в карманах их гимнастерок. Они были написаны кровью, в унисон звучали с солдатскими сердцами.   

http://s001.radikal.ru/i195/1003/e6/cdaebf13e7f6.jpg

У каждой такой песни, как у бойца, была своя биография

“А до смерти четыре шага…”

— Эти трогательные шестнадцать строк корреспондент газеты “Красноармейская правда” Западного фронта Алексей Сурков адресовал в письме своей жене, Софье,  Он не помышлял, что это “домашнее” стихотворение станет песней. Более того, он не планировал его печатать. Сочинил стихотворное послание Алексей после трудного фронтового дня под Истрой, когда им со штабом гвардейского полка пришлось ночью с боями по пояс в снегу пробиваться из окружения. 

Тот памятный бой на подступах к Москве случился 27 ноября 1941 года. Оборонительные позиции 258-го полка 9-й гвардейской стрелковой дивизии внезапно атаковала 10-я танковая дивизия гитлеровцев. “Враг рвался на восток через Кашино и Дарну по дороге, параллельной Волоколамскому шоссе, — вспоминал генерал армии Белобородов, — фашистские танки прорвались на дорогу и отрезали штаб полка, расположившийся в деревне Кашино, от батальонов. Надо было прорываться из окружения. Всем штабным работникам пришлось взяться за оружие и гранаты. Стали бойцами и корреспонденты, с честью пройдя боевое крещение”. 

Когда Алексей Сурков с бойцами под минометным огнем вышел к своим, встретивший их начальник инженерной службы аж присвистнул: “Как вы умудрились пройти через поле? Мы же его все заминировали”. 

Для Алексея Суркова это была четвертая война. Он был непризывного возраста, но оставаться дома не мог. После всех передряг, промерзший, усталый, в шинели, посеченной осколками, Алексей всю оставшуюся ночь просидел над своим блокнотом в землянке, у солдатской железной печурки. Тогда и родились ставшие знаменитыми строки: “Бьется в тесной печурке огонь, на поленьях смола, как слеза, и поет мне в землянке гармонь про улыбку твою и глаза”. 

Подлинник стихотворения Алексей Сурков поначалу озаглавил строчкой “Тебе — солнышко мое!” Оно было очень личным и предназначалось жене Софье, которая с сыном и дочкой жила в это время в эвакуации в прикамском городке — Чистополе. 

— Алексей познакомился с Софьей Креве на литературных курсах, где он читал лекции, а девушка была на них слушательницей. Красавица, модница, она сразу же покорила сердце поэта. И он — высокий, светло-русый, улыбчивый, удивительный оратор — не мог не понравиться Софье. Их притяжение было взаимным, и свадьба не заставила себя ждать. 

“Знаю — ты тоскуешь, дорогая, на крыльцо выходишь, ждешь меня. Только письма греют, помогая жить надеждой завтрашнего дня…” — это все о ней, о Софье. 

— “Землянка” также могла бы остаться частью письма, если бы в феврале 42-го не приехал из эвакуации композитор Константин Листов, которого назначили старшим музыкальным консультантом Главного политического управления Военно-морского флота, — рассказывает Юрий Бирюков. — Он пришел во фронтовую редакцию и стал просить “что-нибудь, на что можно написать песню”. “Чего-нибудь” не оказалось. И тут Алексей Сурков, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным, что песни из этого лирического стихотворения не выйдет. Листов пробежал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел. Появился вновь в редакции через неделю, попросил у фотографа Савина гитару и, аккомпанируя себе, стал напевать: “Ты сейчас далеко-далеко. Между нами снега и снега. До тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага”. 

На “премьере” песни в редакции “Фронтовой правды” присутствовал и писатель Евгений Воробьев, который работал тогда в газете. Сразу же после того, как “Землянка” была исполнена, он попросил Листова записать ее мелодию. Нотной бумаги под рукой не оказалось. И тогда Листов, как уже не однажды приходилось поступать в тех условиях, разлиновал обычный лист бумаги и записал мелодию на нем. 

Но внезапно полюбившаяся бойцам песня была запрещена. 

— Нашлись “блюстители фронтовой нравственности”, которые посчитали, что строки “до тебя мне дойти нелегко, а до смерти — четыре шага” упадническими, разоружающими. Они потребовали вычеркнуть их, заменить другими, “отодвинуть” смерть “дальше от окопа”. Но менять что-либо, портить песню, было уже поздно, она, как говорится, пошла. 

В архиве Суркова сохранилось письмо, подписанное шестью гвардейцами-танкистами. Сказав несколько добрых слов по адресу песни и ее авторов, танкисты писали, что слышали, будто кому-то не нравится строчка “до смерти четыре шага”. “Напишите вы для этих людей, что до смерти четыре тысячи английских миль, а нам оставьте так как есть — мы-то ведь знаем, сколько шагов до нее, до смерти”. 

Еще во время войны Ольга Берггольц рассказывала о своем визите на крейсер “Киров”. В кают-компании собрались офицеры и слушали радиопередачу. Когда по радио была исполнена “Землянка” с “улучшенным” вариантом текста, раздались возгласы гневного протеста, и бойцы, выключив репродуктор, демонстративно трижды спели песню с ее подлинным текстом. 

Неутомимыми пропагандистами “Землянки” в годы войны были Леонид Утесов и Лидия Русланова. Несмотря на негласный запрет, Лидия Андреевна, пожалуй, одна из немногих, кто пел “Землянку” всю войну. Для нее это была не просто песня, а своеобразный монолог — признание в любви боевому генералу, Герою Советского Союза Владимиру Крюкову. Именно эта песня, прозвучавшая в концертной программе для 2-го гвардейского кавалерийского корпуса, отличившегося в битве под Москвой, спетая Лидией Андреевной, и зажгла огонек любви между ними. Случилось это в апреле 1942 года, в Спас-Нуделе, под Волоколамском. С тех пор и до самого конца войны Лидия Русланова регулярно приезжала в это боевое соединение. 

В августе 1942 года певица записала “Землянку” на грампластинку. Но весь тираж был уничтожен. Из-за тех самых строк про смерть, до которой “четыре шага”. 

В 1998 году в деревне Кашино Истринского района, на том месте, где была написана песня, был установлен памятник. Выяснилось, что ту фронтовую землянку выкопали во дворе своего дома братья Михаил и Владимир Кузнецовы. В минуты затишья на фронте они пели: “И поет мне в землянке гармонь про улыбку твою и глаза”, — и не подозревали, что их печурка согрела поэта Алексея Суркова и вдохновила композитора Константина Листова на создание одной из самых чистых и светлых песен о любви.

“Я знаю, не жить мне без моря, как море мертво без меня”

Будучи на берегу Кольского залива, в городе флотской славы Североморске, Юрий Бирюков увидел возвышающийся у самого моря величественный монумент моряку Алеше. Суровая фигура этого недремлющего стража была издалека видна возвращающимся в родную гавань кораблям. Через каждые полчаса звучали музыкальные позывные монумента — записанная на пленку в характере сурового и торжественного хорала песня “Прощайте, скалистые горы”. Конечно, Юрий Евгеньевич постарался узнать, как появился неофициальный гимн североморцев. И выяснил, что песня родилась на Северном флоте в суровые военные годы. 

И написал ее Коля Букин, паренек, выросший в глубинке Пермского края среди лесов и болот. Только мама Николая знала, что сына ждет необычная судьба, связанная со стихией: в ночь его рождения над поселком бушевал ураган. 

Подрастающий малец с детства мечтал о море, но жизнь “приземлила”: пришлось закончить сельхозтехникум, потом поступить в педагогический институт, работать сельским учителем. Но в 40-м году, когда пришла пора служить в армии, он попросил направить его на Северный флот. И невысокому щуплому юноше с “бараньим весом” — 47 килограммов — пошли навстречу. А через год началась война. Матросов на эшелоне забросили на полуостров Рыбачий. Полуостров был полностью отрезан от Большой земли. С трех сторон его окружали воды Баренцева моря, а с четвертой — гитлеровцы. Немцы за годы войны так и не смогли взять полуостров, чтоб прорваться к Мурманску. 

Николай воевал в морской пехоте, позже стал военкором в дивизионной газете “Североморец”. От скалистых гор Рыбачьего отправлялись громить врага катера с морским десантом. Николай Букин любил бывать после походов у “катерников”. Видя, насколько они сроднились с морем и кораблем, он написал берущие за душу стихи: “Прощайте, скалистые горы, на подвиг Отчизна зовет. Мы вышли в открытое море, в суровый и дальний поход”. 

— С оказией военкор отправил стихи на Большую землю, в газету Северного флота “Краснофлотец”, где они вскоре и были напечатаны. Прошло несколько месяцев, и вдруг, включив редакционный радиоприемник и настроившись на мурманскую волну, поэт неожиданно услышал песню со знакомыми словами. Его стихотворение стало песней. 

Николай взял баян и попробовал повторить мелодию. Кем был тот офицер, что подобрал к стихам столь проникновенную музыку? Только к концу войны он встретил композитора Евгения Жарковского, который также воевал в рядах североморцев. Хотя и был Женя родом из Киева, но тоже с “морской” душой. 

Закончив в Ленинграде консерваторию,  через несколько дней после начала войны доброволец Жарковский уже ехал к месту назначения — на Северный флот. На долгие четыре года его домом стали тесные кубрики военных кораблей и прокуренные казармы в городке Полярном. Старший лейтенант Евгений Жарковский, ходивший с моряками в боевые походы, написал около ста песен. Но его “визитной карточкой” стала песня “Прощайте, скалистые горы”. 

Встретились поэт с композитором только в самом конце войны, когда их песня была уже широко известна. 

После Победы Николай Букин и Евгений Жарковский “сошли на берег”, “встали на прикол” в Москве. Творческая жизнь их продолжилась, они остались верны морской тематике. Приезжая в Заполярье, оба любили смотреть на альбатросов, в которых, согласно поверью, заключены души погибших моряков.

“224,1 — смертельная высота”

“Дымилась роща под горою, и вместе с ней горел закат... Нас оставалось только трое из восемнадцати ребят...” Баллада “На безымянной высоте” — одна из самых проникновенных песен о войне. В ней описан реальный героический бой, выпавший на 14 сентября 1943 года. 

— Недалеко от дороги, идущей на Калугу, на стыке Калужской и Смоленской областей, около поселка Рубежанка, есть настоящая высота, и не безымянная она, — рассказывает Юрий Евгеньевич. — На военных картах времен Великой Отечественной она отмечена как 224,1. На этом рубеже вела бой горстка храбрецов, воинов 718-го стрелкового полка 139-й стрелковой дивизии. 

В августе 43-го в дивизию, дислоцировавшуюся в Калужской области, из Сибири прибыло пополнение добровольцев. Боевая группа, состоящая из новосибирских рабочих под командованием младшего лейтенанта Евгения Порошина должна была произвести смелую операцию — пройти в ночь на 14 сентября в тыл противника и захватить высоту 224,1. Это была ключевая позиция на подступах к Десне, от ее взятия зависело, сможет ли выйти 139-я дивизия на Рославль. Радиопозывным этой группы смельчаков было слово “луна”. 

В эфире вскоре раздалось: “Высота занята!”. Дальше события разворачивались трагически. Обнаруженные врагом, сибиряки были со всех сторон окружены фашистами. Восемнадцать бойцов противостояли двум сотням наступающих гитлеровцев! 

Защита этой высоты была поистине героической. Солдаты стояли вкруговую, плечом к плечу, бились до последнего патрона, до последней гранаты. Ночной бой длился восемь часов. Утром, когда подразделения 139-й дивизии прорвались к высоте, обнаружили лежащие вперемешку с немцами тела погибших красноармейцев. 

“Даже в позах уже мертвых героев сохранилась напряженность боя, его ярость. С гранатой, зажатой в руке, с указательным пальцем на спусковом крючке автомата, в лужах собственной и вражеской крови лежали тела героев, — вспоминал редактор многотиражной газеты “Сталинский призыв” Николай Чайка, оказавшийся в одной из первых наступающих колонн. — Вся высота была буквально завалена осколками, стреляными гильзами, пустыми дисками, касками”. 

Об этом сражении в редакции дивизионной многотиражки услышал поэт Михаил Матусовский. Тогда же он написал поэму “Безымянная высота”. Но поэма оказалась лишь записью, наброском песни, родившейся через двадцать лет. 

“Режиссеру Владимиру Басову, снимавшему на студии “Мосфильм” кинокартину “Тишина”, понадобилась песня — воспоминание о погибших, кто не дошел до Берлина, не услышал мирной тишины, кто на алтарь Победы положил самое дорогое — жизнь, — вспоминал поэт Матусовский. — Режиссер обратился к ленинградскому композитору Вениамину Баснеру и ко мне с просьбой, чтобы мы написали такую песню”. 

Ветераны, слушая балладу, не верили, что она сложена в послевоенную пору. Им казалась, что она оттуда — из войны. В песне пелось: “Нас оставалось только трое из восемнадцати ребят”. Лишь в этой цифре поэт не был предельно точен. Увы, только двое, всего лишь двое остались в живых — сержант Константин Власов и рядовой Герасим Лапин. А остальных приняла братская могила. 

Два выживших сибиряка дожили до того дня, когда в деревне Рубежанка, на месте боев за высоту 224,1, в октябре 66-го был сооружен памятник. На постаменте стояли два бронзовых воина, а на ступеньках сидели два живых их прототипа и пели: “Дымилась роща под горою, и вместе с ней горел закат…” Рядом с ними была землянка, над которой высилась та самая “сгоревшая сосна” из песни. А мимо шли, притормаживая, машины и давали продолжительные гудки. 

Судьба их оказалась удивительной. Рядовой Лапин в том бою за высоту был оглушен и контужен. Засыпанный землей от разрыва снаряда, он пролежал под кустом четырнадцать часов. Наступающие бойцы нашли его в глубокой яме среди трупов. После госпиталя, оправившись от ран, он вновь воевал в составе 139-й дивизии. После Победы вернулся на родной Донбасс. 

Другого защитника высоты — сержанта Константина Власова — долго считали погибшим. В документах есть соответствующая запись: “...захоронен в братской могиле №24 десятым справа”. Домой отправили похоронку... А на самом деле Власов, когда к нему вплотную подошли гитлеровцы, выдернул чеку последней гранаты. Но взрыва не последовало. Фашисты схватили обессиленного солдата. Он попал в Рославльскую тюрьму, потом в концлагерь в Бобруйске. При транспортировке пленных по железной дороге Константину Власову удалось сбежать к партизанам. 

Он стал бойцом отряда “Мститель”, действовавшего в Минской области. Только с мая 1943 года по 3 июля 1944-го “мстители” провели 87 операций по подрыву железнодорожного полотна. Уничтожили и повредили 79 паровозов. Сохранилась книга учета личного состава отряда “Мститель”. Напротив фамилии Власов — отметка о том, что он... погиб во время партизанской операции. Его второй раз объявили мертвым. Но боец с “безымянной высоты” был тяжело ранен, у него вырвало несколько ребер, он спрятался — отлежался в одной из лесных деревень. А немного окрепнув, вернулся в отряд. 

И только через два десятка лет после Победы Константин Власов встретил на открытии памятника бывшего рядового Герасима Лапина и узнал, что их 139-я стрелковая дошла до Берлина, в атаку бойцы бросались с криком: “За порошинцев!” Эти слова написали и на стене Рейхстага. 

Ветераны вспоминали, как тогда в ночном бою рядовой Колька Галенкин, получив ранение сначала в руку, а потом в живот, поднялся во весь рост и пошел на врага. Окровавленный, почерневший от пороховой копоти и пыли, страшный и грозный в своем гневе, он, пошатываясь, шел и шел, непрерывно поливая врагов автоматными очередями, пока не упал замертво, уже поравнявшись с рядами фашистов. 

И выяснилось, что герой “безымянной высоты” Николай Галенкин был репрессирован как сын дворянина, офицера царской армии. В ссылке на Колыме он получил тяжелое легочное заболевание, был не годен к службе, но вопреки всему, завершив эвакуацию брянского завода “Красный профинтерн” в Сибирь, ушел добровольцем на фронт. 

Ветераны пели: “Светилась, падая, ракета, как догоревшая звезда... Кто хоть однажды видел это, тот не забудет никогда”, — и вспоминали, как командир Порошин, видя, что силы боевой группы на исходе, стал подавать ракетой сигналы, вызывая на себя огонь советской артиллерии и минометов. 

Два седых старика после торжественного мероприятия еще долго ходили по кургану от одного огромного поросшего мхом валуна к другому. Камней было ровно 16, по числу погибших героев. Из репродуктора доносилось: “Как много их, друзей хороших, лежать осталось в темноте у незнакомого поселка на безымянной высоте”.

“Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой”

У военных песен долгая жизнь. Юрий Евгеньевич признается, что, сколько бы ни слушал песню “Москвичи” про Сережку с Малой Бронной и Витьку с Моховой, она неизменно вызывает у него слезы и волнение. 

Но были ли у героев песни, написанной в 1955 году, реальные прототипы? 

— Эти замечательные стихи, написанные Евгением Винокуровым, появились в журнале “Новый мир”. Оказалось, что поэт семнадцатилетним парнишкой ушел на войну добровольцем. 

“Часть московских школ была отдана под госпитали. Занятия в старших классах начинались в одиннадцать часов вечера. В сущности, учебы не было. Не окончив десятого класса, сразу же наутро после встречи Нового, 1943 года я ушел в офицерское артиллерийское училище, — вспоминал поэт. — Первое, что я увидел, был огромный плакат над казармой: “Больше пота в учебе — меньше крови в бою”. Действительно, пота было много! Двухгодичную программу обучения втиснули без сокращения в девять месяцев”. 

Осенью 43-го Евгений принял артиллерийский взвод. Ему не исполнилось еще и восемнадцати лет — перед ним стояло четыре пушки и двадцать пять взрослых бойцов. Он стал отцом-командиром, “пушкарем”, а рядом гибли солдатики. “Он в санбате кричал сестричке: “Больно! Хватит бинты крутить!..” Я ему, умирающему, по привычке оставил докурить”, — писал Женька Винокуров. 

Войска наступали, оставляя поля могил. Бог хранил 19-летнего лейтенанта, ставшего старлеем, а потом и капитаном. Весной 44-го их полк отбыл на 4-й Украинский фронт, в Карпаты. Войну он закончил в Силезии, в городишке Обер-Глогау. После Победы в армии задержался ненадолго, демобилизовался из-за болезни легких. В Москве поступил в Литературный институт имени Горького. 

Сочиняя своих “Москвичей”, он вспоминал школьного друга, 17-летнего Сашу Волкова, жившего с ним в одном из переулков Арбата. Поэту хотелось создать поэтический памятник своим сверстникам, всем московским ребятам, которые не вернулись с войны, остались “с бритыми навечно головами”. Вспомнить, что “девчонки, их подруги, все замужем давно” и “который год подряд одни в пустой квартире их матери не спят”. 

Журнал со стихами попал в руки к Марку Бернесу. Он принес их композитору Андрею Эшпаю, который в то время жил на… Большой Бронной, в полуподвале. Окно было открыто, через него и проник в квартиру Марк Наумович. Поставил журнал на пюпитр инструмента, за которым работал композитор, раскрыл на нужной странице и сказал: “Прочти эти стихи. Они для тебя. Нужна музыка!” 

Стихи Андрея Эшпая потрясли. Они были просто снайперски из его биографии. Он ушел на фронт в 43-м с Бронной, правда, не с Малой, а с Большой. Но ведь эти улицы — рядом. Закончил Чкаловское пулеметное училище, затем курсы военных переводчиков, воевал во взводе разведки на 1-м Белорусском фронте в составе 608-го стрелкового полка 3-й Ударной армии. Освобождал Варшаву, брал Померанский вал и Берлин. У стен Рейхстага потерял двух лучших своих друзей. 

Когда закончилась война, Андрею Эшпаю было только 20. До сентября 46-го он служил в Карлсхорсте, в управлении информации. Но мысли все были о доме и консерватории. 

Возвращаясь домой, он знал, что остался у матери один. Брат Валя погиб в августе сорок первого между местечком Сальцы и Дно. Композитор проезжал те места: равнина заболоченная, низенький лесок небольшой, от пули не спрячешься — безнадежно… Погиб его брат во время минометного обстрела. А мама все ждала и ждала его возвращения, не верила в его гибель до последних дней. Ложилась спать всегда очень поздно. И вот этот “свет лампы воспаленной” в стихах Винокурова — очень точные слова. В них композитор увидел свою маму, ожидающую и перечитывающую его письма и письма брата с фронта. Все так сошлось, что буквально при Бернесе Андрей Эшпай сыграл готовую песню. Стихи высекли искру вдохновения, и тут же родился музыкальный образ, который им соответствовал. Строки “но помнит мир спасенный, мир вечный, мир живой, Сережку с Малой Бронной и Витьку с Моховой” могли быть высечены на памятнике погибшим ребятам-школьникам, что стоит во дворе 110-й московской школы. 

Военные песни и ныне живут и не старятся.

+7

57

+1

58

Сегодня в Москве открывается уникальная выставка, посвященная 65-летию Победы

В экспозиции, которая называется «Советское общество и война», собраны сотни ранее секретных документов и уникальные фотографии (причем немалая часть экспонатов - трофейные немецкие). Война в них предстает во всем своем ужасе, через конкретные эпизоды - глазами военачальников и рядовых солдат, политиков и самых обычных граждан.

Пойманный фашистами партизан. Через час он будет расстрелян

http://s61.radikal.ru/i172/1004/ae/1369691668e1.jpg

Вот исчерканный вдоль и поперек черновой листок с проектом постановления об образовании Государственного комитета обороны (ГКО). Карандашный текст в большой спешке был сделан, видимо, прямо на совещании Маленковым. Во фразе о необходимости дать «отпор врагу, вероломно напавшему на нашу страну», Сталин своим фирменным синим карандашом исправляет слово «страну» на «родину».

Об отчаянном положении на фронте свидетельствует, например, телеграмма-молния из Сталинграда от 26 августа 1942 г.: «За два дня непрерывных бомбежек все основные кварталы города разрушены и сожжены. Заводы от бомбежек выходят из строя... В городе имеет место мародерство, 5 организаторов мародерства расстреляны на месте».

И рядом - документ из Ленинграда. Оказывается, в блокадном городе люди не только сражались, работали, умирали от голода, но и заключали браки и даже разводились. Из записки в ЦСУ Госплана следует, что в самом страшном 1942 году  было зарегистрировано 3250 браков и 650 разводов.

Вообще статистика в охваченной войной стране работала безупречно. Подсчитывалось все. В докладной зампреду правления Госбанка сообщается о динамике цен в Днепропетровской области. В оккупацию кило масла там стоило 1000 рублей (в пересчете с введенных гитлеровцами карбованцев), а спустя год после освобождения - уже 500. А пара яловых сапог подешевела в четыре раза - с 200 тыс. до 50 тыс. рублей.

И снова большая политика. Справка об американских поставках по ленд-лизу в СССР в 1941-1942 гг.: из $8,2 миллиарда помощи на долю Советского Союза пришлось 1,5 миллиарда (то есть 18,6%). В то же время почти 4 миллиарда получила Англия, 2,3 миллиарда - Австралия, Новая Зеландия, Индия.

Пожалуй, одно из самых больших впечатлений о выставке - возможность увидеть, как смотрел на нас враг. Гитлеровцы не делили советских людей на солдат и мирных жителей, не питали снисхождения к женщинам, детям, старикам. Все, кто смел оказывать сопротивление, уничтожались.

Из немецкого приказа: «Деревенский старшина ответственен за обеспечение всех дорог, выходящих из деревни. В случае нападения партизан на район наблюдаемых дорог отвечает вся деревня. Если в случаях нападений пострадают германские солдаты, то будут соответственно в двойном количестве жители арестованы и тяжко наказаны». Понятие «тяжко наказаны» означало казнь.

А вот указание ортскоменданта г. Таганрога: «В связи с запрещением населению держать голубей предлагаю всем владельцам немедленно их зарезать. Кто не выполнит это распоряжение, будет строго наказан».

Страшное впечатление производят попавшие к нам письма немецких солдат в Германию, которые они так и не успели отправить. Солдат Пауль Кенинг хвастается: «(У нас) зашел разговор о древних германцах - что они считали за честь пить кровь поверженного врага. Я заметил: «Разве мы не такие? Мы тоже должны пить кровь русских!..» Я  побежал в сарай, вывел самого молодого из пленных русских солдат, которые там были, и приколол его, как барана... Подставил к его груди стакан, наполнил его кровью и залпом выпил...»
(ужас, ужас,ужас!!!)

Редкий кадр: Константин Симонов на фронте со своей супругой актрисой Валентиной Серовой.

http://s003.radikal.ru/i204/1004/dc/435dfa8d6e77.jpg

Выставка будет работать до 6 июня в Выставочном зале федеральных архивов (ул. Большая Пироговская, д. 17). Вход бесплатный. Часы работы: с 12.00 до 18.00.

Но с собой нужно обязательно иметь паспорт! Экспозиция размещена в служебном здании, и там пропускной режим.

Отредактировано Anabelle (2010-04-10 15:39:53)

+3

59

В Волоколамске немцы потеряли и вилки, и зубы!

Евгений Маслов и Вячеслав Широков на Мемориале у разъезда Дубосеково.Немцы в 41-м хвастливо заявляли: «Завтракать в Волоколамске - ужинать в Москве!»

Гимназия № 1 города Волоколамска, в которой школьники вместе с заслуженным учителем РФ Татьяной Бабуровой организовали уникальный Музей боевой славы, встречает нас почти на въезде. Каких-то полтора часа езды на машине по Новорижскому шоссе, и мы - в западном форпосте столицы.

Преподаватель литературы, почетный гражданин города и краевед Татьяна Бабурова держит в руках вилку времен войны со знаком вермахта:

- Фашисты, как известно, в Москве не поужинали. Я спрашиваю у детей на уроках: «А почему?» И они мне дружно отвечают: «Потому что в Волоколамске потеряли вилки».

...Волоколамск сам по себе маленький городок. За день можно обойти пешком. Объехать на машине - тем более. И тот факт, что и легендарный комдив И. В. Панфилов получил приказ его не сдавать, и гитлеровцы получили приказ его не возвращать, говорит о том, что этот небольшой населенный пункт оказался в эпицентре большой военной кампании. Следовательно, все, что могло в нем гореть, горело; все, что могло разрушаться, разрушалось.

Вячеслав Васильевич Широков, краевед, историк, почетный гражданин города:

- Защищавшая нас 316-я стрелковая Панфиловская дивизия насчитывала 13 400 бойцов. Они разговаривали на 34 языках - киргизском, казахском, таджикском, узбекском, уйгурском и т. д. Сам Иван Панфилов - бывший комиссар Киргизии. Интересно, что в 90-е годы военным комиссаром этой дивизии был и ныне действующий глава нашего района

В. Н. Карабанов. Так переплетаются судьбы людей и земель... Дивизия Панфилова была сформирована в июле-августе 41-го года. Командир понимал, что, раз немцы превосходят нас в военной технике, основная тяжесть борьбы ляжет на пехоту. По его инициативе создаются специальные отряды истребителей танков и организуются учения, которые позволили преодолеть танкобоязнь. Именно эти истребительные отряды и приняли самый сокрушительный удар на волоколамской земле. Против панфиловцев было брошено четыре дивизии врага - две пехотные, одна моторизованная и одна танковая (200 танков!). Но если в начале войны фашисты продвигались в глубь страны со скоростью 40 - 30 км в сутки, то теперь они идут 1,5 км в сутки, неся огромные потери. Панфиловцы тоже все легли под Москвой. И все-таки 27 октября немцы заняли город и владели им около месяца. Однако их попытка перехватить Волоколамское шоссе сорвалась. Сдача Волоколамска послужила причиной специального военного расследования. На комиссии Панфилов заявил: «Сдача Волоколамска - не есть потеря стойкости и мужества моих бойцов. Мы сделали все, чтобы остановить врага. Но силы были неравными». 

Второе наступление на Москву фашисты предпринимают 16 ноября 1941 года. На столицу двинулись 53 немецкие дивизии, из них 7 - на Волоколамск. У разъезда Дубосеково оборону держит подразделение Панфиловской дивизии - 4-я рота, где воюет политрук Василий Клочков. Отбив атаку 50 вражеских танков, уничтожив 32 из них и задержав наступление немцев на четыре часа, рота выполнила боевую задачу, в полном составе оставшись лежать на черном от копоти и крови снегу.

Сражение с гитлеровцами на здешней земле продолжалось 32 дня, но линию обороны враг так и не прорвал. 18 декабря 1941 года начались освободительные бои за Волоколамск, и 20 декабря город снова вздохнул свободно.

О БОРЕ КУЗНЕЦОВЕ

Перед самым освобождением Волоколамска от немцев, в ночь на 20 декабря, 15-летний Боря Кузнецов заметил возню фашистов у речки, уже была слышна приближающаяся советская канонада. Он понял, что они собираются взорвать мост. И тогда парень в одиночку из немецкого автомата открывает огонь по немцам, не давая минировать мост. Даже получив серьезнейшее ранение в позвоночник, истекающий кровью, он продолжает лупить по фашистам. Когда наши бойцы нашли Борю, он еще был в сознании - ребенок, изрешеченный пулями! До 18 марта московские врачи боролись за его жизнь, но мальчик не выжил.

«ЛЮДИ СГОРАЛИ БЫСТРО - КАК СУХИЕ ЩЕПОЧКИ»

Дубровская Зинаида Павловна, почетная жительница Волоколамска, награждена орденом Отечественной войны II степени, множеством медалей, работала в госпитале, выхаживала дивизию Панфилова:

-Хоть я и не была на передовой, но крови, мучений, ран насмотрелась не меньше. Солдатиков привозили грязных, перекалеченных. Горячей воды не было. Грели воду и мыли мужчин в корыте девчонки от 14 до 16. Все стеснялись, но ухаживать, кроме нас, было некому. Не хватало силенок переносить недвижимых, но навалишь на плечо солдатика и как-то тащишь. Столько было бойцов, что пришлось сделать нары - койка на койке. Вся Панфиловская дивизия, кто уцелел, прошла через нас. На нижних этажах лежали самые тяжелые. А ходячие раненые занимали второй ряд. Помню, только приду домой, меня тут же назад вызывают - прибыло новое поступление. И я переселилась в госпиталь окончательно. Следили за чистотой. Чтобы лежали все вымытые, в свежем. Чтобы зимой печка топилась - не дай бог простудить солдат. А дров нет. Если и есть, то сырые. Сухие щепочки «умирали» быстро. Так же быстро и помногу умирали от тяжелых ран люди, несмотря на наши старания. Только что просили: «Сестра, напиши родным, что со мной все в порядке. Вот поправлюсь и вернусь домой». А на следующий день прихожу, а они уже умерли.

Но и выздоровевших на фронт провожать было нелегко. Только поставишь на ноги, а их снова в пекло. Жалко до слез! Конечно, и влюблялись - жизнь есть жизнь. Все молодые были... Хотелось счастья.

САМОЕ СТРАШНОЕ В ПЕХОТЕ - КОГДА МОЛЧАТ КОМАНДИРЫ

Михаил Алексеевич Рудаков, житель Волоколамска, полковник военной топографической службы, бывший пехотинец, награжден орденом Отечественной войны I степени, медалью «За отвагу», орденом Красной Звезды:

- Как вам объяснить, что такое пехота? Это жизнь по-пластунски: и в дождь, и в снег ты распластан на земле. Жизнь под снайперскими прицелами каждую секунду. Мы всегда знали, что немцы в 500 - 600 метрах от нас. Мы даже обедали в полусогнутом состоянии, ползком с термосом добирались до полевой кухни. Уже казалось чудно ходить в полный рост! От этого вдвойне сложнее было идти в атаку: там нужно встать навстречу огню. А как трудно было - и физически, но главное, морально, - только-только обустроившись в окопе, едва отрыв свою ячейку, снова сниматься с места и окапываться, обживаться уже на других позициях. Продвигаешься сутки, поспишь час-два - и снова вперед. Засыпали на ходу, вырубались на несколько секунд, уткнувшись во что-нибудь, встряхивались, брели снова. И все же самое тяжелое - не пули, не антисанитария, а отступление. Как же страшно, когда молчат командиры и не отдают никаких команд...

КАК МАЛЬЧИШКИ «ПОИГРАЛИ В СОЛДАТИКОВ»

- Здесь рядом есть деревенька Стеблево на 120 домов, - рассказывает почетный гражданин, волоколамский краевед Вячеслав Широков. - Так вот, в 41-м там образовалась краткосрочная пора безвластья - ни наших, не немцев. И вот собрались восемь местных пацанов от 11 до

14 лет и решили: «Если немцы вернутся, нельзя допустить, чтобы они уничтожили деревню». А поскольку фашисты уходили в спешке, от них осталось много оружия. Местный дед Федор за несколько часов научил мальчишек хоть как-то стрелять. Ребята вырыли в снегу траншею, разложили гранаты, автоматы - чего только у них не было! И больше суток держали оборону деревни! Раз немецкая разведка сунулась - натыкается на огонь, два... А пацанва еще и перебегает с места на место! Нацисты сделали вывод, что в деревне находится русская воинская часть, и убрались восвояси. И ведь Господь хранил детвору... Ни один из восьми «солдатиков» ни царапины не получил. Все дождались Победы и жили долго. Последнего схоронили совсем недавно. Про подвиг свой рассказывать стеснялись: да чего такого, мол, сделали? «Всего-навсего» сберегли большую деревню со всеми односельчанами. Жаль, никого из них так и не наградили, - досадует рассказчик.

ПЕЧАЛЬНО ИЗВЕСТНЫЙ ДОМ

...12 декабря 41-го года со стороны Клина немцы гнали 600 - 700 военнопленных. Сначала они содержались на Клинском стекольном заводе, а когда советские войска перешли в контрнаступление, красноармейцев перегнали в Волоколамск. Среди них находился будущий писатель лейтенант Константин Воробьев, который потом напишет книгу «Убиты под Москвой». По прибытии в Волоколамск пленных разделили на две части. Одну разместили на 2-м и 3-м этажах самого высокого в городе дома на улице Голышиха. Вторую отправили в концлагерь во Ржев. В ночь на 13 декабря местные жители увидели, что немцы обносят четырехэтажку колючей проволокой. Затем пленных провели по улице Пролетарской в поле, откуда они вернулись каждый с охапкой сена в руках. Прохожие забеспокоились, стали спрашивать фашистов, куда они ведут бойцов. Те в ответ смеялись: «В баню!» Они скалили зубы и пока не догадывались, какую «баню» устроит им самим со дня на день Красная Армия...

...А под утро дом заполыхал, и соседи услышали чудовищные крики. Горящие люди прыгали из окон и балконов, но их в упор расстреливали фашистские автоматчики. Как позже выяснилось, некоторым бойцам удалось все-таки бежать... Даже неделю спустя, уже после освобождения Волоколамска от гитлеровцев, здание еще дымилось. Это военное преступление упоминалось в обвинительных документах против фашистов на Нюрнбергском процессе.

Сегодня печально известный дом - жилой дом № 5/8 по улице Сергачева - по-прежнему стоит на своем очень красивом месте с видом на Кремль и хранит свою очень страшную историю. На нем - памятная доска. Здание требует ремонта.

ДВАЖДЫ КАЗНЕННЫЕ

За сорванные планы взятия советской столицы немцы отыгрывались на мирном населении и на всех, кого подозревали в связи с партизанами.

При штабе Западного фронта была создана войсковая часть 9903 для ведения подрывного дела в тылу врага. В ту часть были направлены около 2000 комсомольцев. Отряд был разбит на небольшие группы, прошел специальный курс обучения. Две такие группы и были заброшены в Волоколамск. В одну входила Зоя Космодемьянская, подвиг которой потряс всю страну, кстати, узнали о нем благодаря публикации в «Комсомолке». А вторую группу, состоявшую из восьми разведчиков, возглавлял Константин Пахомов. В нее входили Николай Галочкин, Наум Каган, Александра Луковина-Грибкова, Павел Киряков, Иван Маненков, Виктор Ординарцев, Евгения Полтавская. В районе Возмища молодые люди наткнулись на засаду. Вступили в перестрелку. Двоих ранило, боеприпасы кончались, и ребята попали в плен. Их привели в дом № 32 по Новосолдатской улице, где допрашивали. Они никого не выдали. И тогда комсомольцев расстреляли, а потом еще и повесили. Фашистам казалось, что одной смерти партизанам мало. Рядом с виселицей выставили часовых и в течение 45 дней не разрешали снять тела. Посмертно герои были представлены к ордену Ленина.

После войны горожане поставили комсомольцам простенький, но трогающий душу памятник в скверике рядом с деревом, к которому была приколочена виселица. Сейчас цивилизация подвинула ценности: на этом месте сегодня магазин. Чуть в сторону от торговой точки стоит стандартный монумент - солдат, опустивший голову.

Печальные цифры:

Волоколамск проводил на фронт 14 000 сыновей и дочерей.

Почти 8000 человек погибли. Из них две трети пропали без вести.

+4

60

Поищите своих ушедших в войну родных через http://obd-memorial.ru ... Я так своего деда нашел. И только через сайт узнал, что он умер в концлагере, а вовсе не пропал без вести как сообщили в 40х его брату, хотя знали, что это не так.

http://img717.imageshack.us/img717/1303/39556150.jpg

На сайте есть даже скан с лагерной карты, где и фотография и отпечаток пальца и все сведения, вплоть до вероисповедания.

Место содержания - под Эрбке

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


Поисковый запрос делайте полностью - фамилия, имя, отчество. Так скорей найдете.

Отредактировано RobbingGood (2010-04-22 21:27:10)

+3


Вы здесь » Sherwood Forest » Современная история » Вторая мировая война (1939-1945)