Weather in Nottingham

Locations of visitors to this page

Праздники сегодня

Связь с администрацией форума

Sherwood Forest

Объявление

 
29 июля нашему форуму исполнилось 10 лет!
Друзья! Спасибо за вашу любовь к сериалу «Робин из Шервуда» и ваш вклад в атмосферу форума! Ура!!!


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherwood Forest » Ричард Карпентер - Робин из Шервуда » Энтони Горовиц, Робин из Шервуда: Человек в капюшоне (1986) (книга 3)


Энтони Горовиц, Робин из Шервуда: Человек в капюшоне (1986) (книга 3)

Сообщений 21 страница 30 из 30

21

Наро-од, а пойдемте-ка в соседнюю тему с обсуждениями?  :idea:

П.С. Ветка переехала сюда. Велкам )

+1

22

ГЛАВА 17

        Так все и случилось, как в видении Марион.
        Арбалетный болт попал Роберту в бедро, пройдя совсем рядом с главной артерией. Ему повезло вдвойне: выстрелом с близкого расстояния ему могло раздробить кость, и если бы его не доконал болевой шок, он бы никогда не смог ходить. По счастью, в момент выстрела он еще не добежал до повозки, и на нем была прочная кожаная одежда, которая послужила какой-никакой защитой. Рана была глубокой, болт крепко держался в ней, но Роберт был жив и даже не потерял сознания.
        Малыш Джон и Скарлет изучали содержимое повозки. «Королевский дьявол» не издавал ни звука и был неподвижен; из его груди торчала стрела. Труп солдата сбросили с повозки, и он лежал на траве, его руки и ноги широко раскинулись. Джон поднял ткань, которой был накрыт груз. Под тканью обнаружилась целая коллекция орудий самого зловещего вида: железные пруты, которые обычно разогревали добела; тиски, которые затягивали до тех пор, пока не ломались кости; цепи, плетки, колья, и совсем уж странные металлические предметы, распознать которые мог только человек с больным воображением.
        – Марион была права, – сказал Джон. – Это были пыточных дел мастера, и они ехали в Ноттингем. Клейма, кандалы... Жуткие штуки!
        – Полная повозка! – лицо Уилла перекосило от отвращения.
        – Бросим их в реку, – предложил Джон.
        Уилл перевел взгляд с палача на солдата.
        – Таким извергам не место на земле!
        Он подошел к Роберту, который сидел у дерева, опираясь на него спиной, вытянув ноги. Арбалетный болт все еще торчал из его бедра. Роберт старался не показывать, как ему больно, но его дыхание было тяжелым, а лицо совсем побелело.
        – Это нужно вытащить, – резко сказал Уилл, показывая на болт.
        Роберт мог только кивнуть. Краем глаза он видел, что Назир уже разжег огонь и нагревает нож в его пламени. Тук склонился над ручьем, смачивая тряпочку, чтобы промокнуть лоб раненого. Все собрались вокруг Роберта; он стиснул зубы, готовясь к тому, что должно произойти. В том, что так вышло, виноват лишь он сам: это ведь он спланировал нападение, и если бы он догадался бежать быстрее или заметил арбалет чуть раньше...
       Тук и Мач взяли Роберта за плечи и крепко держали. Подошел Назир, держа в руке раскаленный кинжал. Роберт закрыл глаза и стал ждать.

* * *

        Вечером разбойники разбили в лесу временный лагерь. Роберт был слишком слаб, чтобы пускаться в далекий обратный путь к обжитым местам. Болт был извлечен, и брату Туку удалось остановить кровотечение, но дело было плохо. Роберт смог недолго поспать, но это был беспокойный, неглубокий сон с кошмарами, порожденными болью. Теперь он не спал; его дыхание было хриплым, все тело покрылось потом – это были верные признаки начинающейся лихорадки.
        – Это слишком рискованно! – возразил Джон.
        – Вся жизнь – риск, Джон, – буркнул Скарлет, подходя к Роберту. Он мотнул головой в сторону Назира, который менял повязку у раненого. – Надеюсь, он знает, что делает.
        Назир поднял на него глаза:
        – Рана глубокая.
        – Да, – согласился брат Тук. – Ему нужен уход.
        Подошел Джон.
        – И кто этим займется? – спросил он.
        Скарлет с досады ударил кулаком в ладонь. Он был в ярости, потому что они ничем не могли помочь. – От нас толку нет! – прошипел он.
        – Если ничего не делать, рана его убьет, – сказал Тук.
        – А может, к той старой женщине? – предложил Мач. Все головы повернулись к нему. – Из Уикхема, – продолжал он. – Она сняла мою зубную боль. Вот было дело! Она взяла червячка и...
        – Мач! Причем тут зубная боль? – сердито перебил его Уилл.
        Но выбора не было, и все сошлись на том, что Мач прав. Получи Роберт ранение, пока он жил в Хантингдонском замке, ему бы обеспечили наилучший уход. Его бы лечил настоящий лекарь, и за ценой бы не постояли. Рану промыли бы крепким вином и обработали белком из свежих яиц, и возможно, сделали бы кровопускание. Но разбойники никак не могли отвести его к лекарю, и даже к цирюльнику не могли: это бы вызвало слишком много неудобных вопросов. К тому же, они больше верили знахаркам, которых звали общим именем – Мег.
        В каждой деревне была своя знахарка (кое-кто считал их колдуньями), которая знала все секреты местных трав: когда их собирать и что при этом нашептать. Иногда в ее арсенале была склянка с жиром, вываренным из останков недавно казненного преступника или купленного за известную цену у палача. Мег из Уикхема могла излечить что угодно с помощью всего лишь одного зуба, взятого у мертвеца. Впрочем, какими бы методами она ни пользовалась, разбойники были уверены, что у нее Роберт будет в надежных руках.
        Только Скарлет продолжал бурчать:
        – В Уикхеме опасно.
        – Опасно везде, – улыбнулся ему Джон. – Как там кто-то сказал: «Вся жизнь – риск!»
        Положив Роберта на наспех сделанные носилки, они устремились в лес.

* * *

        Как только они скрылись из вида, палач разогнулся. Это был лысый мужчина с телом борца и руками музыканта. Инструменты, на которых играли эти руки, Джон уже бросил в реку.
        У «королевского дьявола» не было друзей. Увы, тех немногих друзей, которые у него когда-то были, ему раньше или позже пришлось замучить пытками, и теперь у него никого не осталось. А вот врагов у него было много... и нападали на него уже не раз. Поэтому он взял себе за правило носить толстый жилет, сшитый из кожи, дубленой до твердости дерева. Даже арбалетный болт на близком расстоянии с трудом пробил бы эту броню, и хотя стрела Назира нашла свою цель, и кровь еще сочилась из раны над сердцем, он выжил.
        Когда из раны Роберта извлекали болт, он ни единым движением не выдал себя, зная, что это может стоить ему жизни. Когда Джон и Скарлет обыскивали повозку, он не смел дышать. Но он слышал все. И пока разбойники занимались раной человека в капюшоне, он осторожно, одним глазком, подсмотрел… и увидел его без капюшона.
        Палач слез с повозки, вытащил стрелу из раны и отбросил ее. Он видел лицо человека в капюшоне, и он его уже не забудет. Ноттингемский шериф многое бы отдал, чтобы узнать то, что ему известно. Для этого его и позвали в Ноттингем.
        Зажав рану рукой, чтобы задержать кровь, «королевский дьявол» поковылял прочь от повозки: разбойники увели лошадь, и ему придется добираться до замка пешком.

* * *

        – Она умерла пару месяцев назад.
        Стоило целую вечность идти до Уикхема только затем, чтобы услышать от Эдварда дурные вести: Мег умерла! Правда, она была совсем старой – поговаривали, что ей далеко за пятьдесят.
        – Может, кто-то другой поможет? – спросил Джон.
        – Только не в Уикхеме! – Эдвард смотрел на Роберта с тревогой. Ночь в дороге явно не улучшила его состояния: глаза потускнели, кожа на скулах натянулась. Рана в бедре снова открылась, и от этого штаны насквозь пропитались кровью.
        – Была бы здесь Марион! – сказал Мач.
        – Но ведь ее нет! – ответил Скарлет.
        – Она бы пришла? – спросил Джон.
        – Да, – сказал Тук. – Пришла бы.
        – Попросим ее! – Мач был на грани отчаяния. – Я пойду прямо сейчас!
        – Подождите... – донесся слабый, еле слышный голос с носилок. Роберт сглотнул, пытаясь смягчить пересохшее горло. – Вдруг за ней следят? – прошептал он.
        – Меня никто не заметит, – обещал Мач.
        Роберт покачал головой:
        – Слишком опасно!
        – Не так опасно, как твоя рана!– вмешался Тук. – И чем дольше будешь ею пренебрегать, тем опаснее!
        Роберт открыл было рот, готовый спорить. Он не хотел впутывать в это дело Марион. Вынуждать ее покинуть относительную безопасность Лифорд-Грейндж – нет, так не годится! Но он был слишком слаб. Его голова откинулась назад, и по сигналу брата Тука Мач бегом бросился в лес.
        – Он прав, Робин, – сказал Джон, и тут же прикусил язык, осознав свою ошибку. Остальные разбойники тоже заметили. Глаза Назира сузились, а Тук отвел взгляд, и только Скарлет отреагировал неожиданно мирно, дружески потрепав Джона по шее. Робин... Роберт... – какая теперь была разница? Робин Гуд умер. И все шло к тому, что Роберту тоже недолго осталось.

Отредактировано in_love (2018-11-04 09:09:28)

+6

23

ГЛАВА 18

       Оливер служил у шерифа двадцать лет, и десять из них он был пьян. Это был толстый старик со сломанным носом, всклокоченными седыми волосами и кожей, покрытой пятнами. В данный момент он по приказу шерифа нес наблюдение за Лифорд-Грейнджем, прячась за деревянной повозкой, и то и дело прикладывался к бурдюку с вином. Он негромко рыгнул и опустил бурдюк. В это время пространство перед Лифорд-Грейнджем бегом пересек какой-то человек, который затем исчез во дворе. Оливер вытер губы тыльной стороной ладони. Разбойник? Надо держать ухо востро!
       Оказавшись во дворе, Мач начал думать, как попасть в особняк. Он огляделся, стараясь не отходить далеко от стены конюшни. С другой стороны стены послышался голос сэра Ричарда, который давал указания кузнецу. Как бы пробраться мимо него незамеченным? У поленницы трудились двое слуг. Мач увидел, как они взвалили себе на плечи по вязанке дров и вошли в дом через боковые двери. Мач торопливо поднял капюшон на голову, подскочил к оставшейся вязанке, поднял ее и проследовал за ними, заслоняясь от сэра Ричарда дровами.
       Двери, разделенные на верхнюю и нижнюю части, как обычно бывает на конюшнях, оказались основным черным ходом, из которого можно было попасть в проход, разделявший парадную и служебную часть дома, а оттуда – в главный зал. Бросив дрова, Мач отправился на поиски лестницы, которая могла бы привести его в покои Марион. Однако он нашел только крупную служанку сердитого вида, которая смотрела на него так, словно он только что совершил что-то преступное, и в некотором смысле, так оно и было.
       – Что это ты здесь...? – начала было она.
       – Все в порядке, Кейт, – послышался нежный голос из-за спины служанки. – Я его знаю.
       Там стояла Марион, уже закутанная в синий дорожный плащ и готовая к выходу.
       – Что-то с Робертом? Он ранен?
       У Мача челюсть отвисла от удивления.
       – Откуда ты знаешь?
       – Где он?
       – Мы отвезли его в Уикхем, – ответил Мач, – к одной старой женщине, но она умерла.
       Какое-то время они смотрели друг на друга. Марион знала, что если она сейчас уйдет из Лифорд-Грейнджа, если она вернется к разбойникам, возможно, обратный путь будет закрыт для нее навсегда. Но ведь Роберт ранен...
       – Я иду! – сказала она.
       Все еще занятый разговором с кузнецом, сэр Ричард не заметил, как Марион и Мач выскользнули из двери черного хода и припустили бегом от Лифорд-Грейнджа. Зато заметил Оливер. Значит, шериф снова был прав! Сделав последний быстрый глоток из бурдюка с вином, Оливер нетвердой походкой заковылял по следам беглецов.

* * *
       Разбойники, томящиеся от ожидания в Уикхеме, почти потеряли надежду. Они перенесли Роберта в амбар, подальше от солнечных лучей, но он все равно метался в жару. Он то проваливался в сон, то просыпался, и разбойников беспокоило, что они с трудом могли отличить одно состояние от другого. Назир забрался на соломенную крышу амбара: он был за дозорного. Но горизонт был чист. С тех пор, как ушел Мач, прошло уже два часа.
       – Не видать? – крикнул снизу Джон.
       – Пока нет.
       – Может, она и не придет.
       – Придет, – сказал Назир.
       Скарлет вышел под открытое небо и прищурился на солнце. Его тут же окружили дети, которые, прознав, что здесь сам Робин Гуд, собрались у амбара. Скарлет замахал на них руками:
       – А ну! Пошли, пошли!
       Детей сразу как ветром сдуло. Вспыльчивый характер Уилла был известен каждому в Уикхеме. И дети знали, что с ним лучше не спорить.
       – Ей давно пора появиться, – сказал Джон.
       – Как видишь, ее нет! – огрызнулся Скарлет.
       В дверях показался брат Тук.
       – У него жар! – мрачно сообщил он, качая головой.
       – У меня тоже, – проворчал Скарлет.
       – Это лихорадка! – Тук сказал это таким тоном, словно читал смертный приговор; и в самом деле, от лихорадки чаще всего умирали.
       – Что ты уставился? – рявкнул Скарлет, отходя от монаха. – Чем я-то могу помочь?
       Тук проводил его взглядом и добавил:
       – Время уходит!
       – Сам знаю! – ответил Джон.
       – Джон! – позвал Назир.
       На другом конце деревни поднялась суматоха: наконец-то объявились Мач и Марион. С ними был Эдвард, позади шло еще несколько селян. Они несли какой-то увесистый мокрый мешок, с которого капала вода. Малыш Джон, брат Тук и Уилл подбежали к ним, торопясь узнать, что происходит.
       – Он же сам свернул себе шею! – жалобно повторял Мач, чуть не плача.
       Мешком оказался Оливер. Трудно было сказать, что именно с ним случилось, было ясно одно – он как-то умудрился отправиться на тот свет.
       Он шел за Марион и Мачем по пятам от Лифорд-Грейнджа до самой окраины Уикхема, и только тут они его заметили. Если бы они не так беспокоились о Роберте, они бы услышали, что за их преследуют, куда раньше, потому что Оливер изрядно шумел, то и дело наступая на хрупкие сучки и задевая за ветки кустарника. Мач услышал его первым. Он сразу догадался, что тот, должно быть, следил за Лифорд-Грейнджем. Подав сигнал Марион, Мач спрятался за каким-то кустом. Девушка скрылась за деревом.
       Как и следовало ожидать, минуту спустя показался запыхавшийся от быстрой ходьбы Оливер, который утирал пот со лба и мечтал о том, чтобы беглецы сделали привал, что дало бы и ему возможность передохнуть. Вдруг он понял, что потерял их из виду, и остановился, прислушиваясь, но ничего не услышал. Почесав голову, Оливер решил свернуть на тропинку, которая вела к берегу ручья, протекавшего рядом с деревней.
       Он стоял на бревне, с трудом удерживая равновесие, когда из леса показался Мач с ножом в руке. Он не собирался убивать Оливера, а только хотел его напугать. Но стоило Оливеру увидеть грязного, вооруженного и очевидно, очень опасного разбойника, который устремился в его направлении, как его охватила паника. Он сделал шаг назад, потерял опору, поскользнулся и спиной вперед упал в ручей. Когда Мач добежал до него, тот был уже мертв. Слишком пьяный даже для того, чтобы правильно упасть, Оливер сломал себе шею.
       – Он шел за нами, – объяснял Мач. – Я не собирался его трогать, я бы ничего ему не сделал, а он вдруг упал. Я к нему даже не подходил. Он вдруг упал и... – Глядя на лица селян и разбойников, взгляды которых были устремлены на тело Оливера, Мач быстро стушевался и замолк.
       – Я его знаю, – сказал Эдвард. – Это Оливер, подручный шерифа.
       Марион тоже не сводила глаз с покойника. Почувствовав, что ей на плечо легла чья-то рука, она оглянулась и увидела Малыша Джона.
       – Идем, милая, – сказал он. – Ему уже не поможешь!
       Бережно взяв ее за руку, он вывел ее из толпы, и отвел в амбар, где устроили Роберта.
       Что до селян, они не спешили расходиться. Они смотрели на тело так, словно это была ядовитая змея. Кое-кто с упреком смотрел на Мача.
       – Что будем делать? – спросил Скарлет, почувствовав смену настроений.
       Эдвард потер подбородок.
       – Если его найдут здесь, нас обвинят в убийстве, – сказал он.
       – Но он же упал! – твердил Мач.
       – Так или иначе, они назовут это убийством! – возразил Эдвард. – Таков закон. На деревню наложат штраф… может, даже двадцать марок.
       По рядам селян пронесся шепот ужаса. Скарлет их вполне понимал.
       – Двадцать марок! – повторил он. – Целое состояние! Даже если продать все, что у вас есть!
       Эдвард кивнул:
       – Поэтому нужно унести его из Уикхема, куда-нибудь подальше в лес. Согласны?
       В толпе послышалось какое-то ворчание, но двух мнений тут быть не могло. Если труп найдут в Уикхеме, им конец. От него нужно было избавиться.
       – Подождем, когда стемнеет, – сказал Скарлет.
       – Нет, это надо сделать сейчас! – не согласился Эдвард. – Хоронить ночью – к несчастью!
       – Да ты что? – Скарлет ушам своим не верил. – Это для кого же? Для него или для вас?
       Эдвард твердо ответил:
       – Конечно, для него!
       – Самое большое несчастье у него позади, – сказал Скарлет.
       – Смотря куда он держит путь теперь, верно ведь? – ответил Эдвард. Он махнул рукой в сторону двух селян. – Тащите повозку!
       Скарлет с изумлением смотрел на деревенских жителей, которые занялись делом. Он никогда не понимал всех этих народных суеверий. Какая разница, когда хоронить: утром или вечером? Да и вообще, хоронить или нет. Вдруг он заметил Мача, который с несчастным видом стоял в сторонке, и потрепал его по руке.
       – Выше нос! – сказал он ему. – Ты ни в чем не виноват. К тому же, он был доносчиком. Так ему и надо!
       Они вместе вернулись в амбар. Марион стояла на коленях возле Роберта и обрабатывала рану. Он был в сознании и дышал немного легче, но когда Марион поднялась, в ее взгляде была тревога.
       – Я сделала все, что могла! – сказала она, и шепотом добавила: – Да защитит его Херн!
       Она поймала взгляд Джона и сказала:
       – Его нельзя трогать, пока не кончится лихорадка.
       – А когда она кончится? – спросил Скарлет.
       – Через несколько дней.
       – Дней?! – Скарлет растолкал остальных и встал напротив Марион. – Нам надо забрать его в Шервуд и укрыть там как следует!
       – Мы бы могли сделать так, – вмешался Джон. – Но не будем.
       Он улыбнулся Марион, которая смотрела на него с благодарностью.
       – Можешь на нас положиться, Марион, – сказал он. – Мы его выходим. Возвращайся в Лифорд.
       Он подошел к Скарлету и с высоты своего великанского роста многозначительно сказал:
       – Договорились, Уилл?
       Но на Скарлета вовсе не нужно было давить. Он тоже видел и чувствовал, как встревожена Марион.
       – Мы останемся здесь, – проворчал он.
       Роберт застонал. Марион подошла к нему.
       – Не нужно вам было приходить, – сказал он.
       Она опустилась на колени и рукой отвела прядь волос, которая падала ему на глаза.
       – Вас называют Робин Гудом, – негромко сказала она.
       Он кивнул:
       – Да, в деревнях...
       – И в Ноттингеме.
       – Я этого не хотел.
       Марион покачала головой.
       – Это всего лишь имя, – сказала она. – Роберт или Робин – какая разница?
       Но на ее глазах выступили слезы. Роберт с трудом поднял руку и вытер слезинку с ее щеки.
       – Не плачьте, – прошептал он.
       – Нет…
       Как Марион ни старалась, ей не удалось сдержать слезы. Девушка попыталась улыбнуться.
       – Воспоминания еще живы. Должно пройти время. Время – и только… Я понимаю. Будет правильно, если вы возьмете его имя! Это будет правильно…
       Она не могла больше говорить. Голова Роберта откинулась назад, глаза закрылись. Взяв его руку в свои, она нежно пожала ее и начала молиться.

Отредактировано in_love (2018-11-23 10:30:54)

+5

24

ГЛАВА 19

       Охота с ловчими птицами требует особого мастерства. Спустил сокола, когда дичь слишком близко – не жди удовольствия от убийства добычи. Но и затягивать не годится – улетев слишком далеко, птица может и не вернуться.
       У Ноттингемского шерифа было все: отличный сокол, один из лучших сокольничих в стране, целая толпа конюхов и с десяток младших сокольничих – пеших слуг, которые несли присады для сокола; загонщики со спаниелями, чтобы поднимать дичь, и наконец, у него была быстрая лошадь для преследования добычи. Только одного у него не было - мастерства. Он слишком часто спускал птицу на большие расстояния, и теперь он ее потерял.
       – Где этот чертов сокол? – рявкнул он. – Куда он, черт возьми, подевался?
       Ехавший рядом Гизборн не смог удержаться от ехидной улыбки:
       – Улетел, милорд, – ответил он.
       – Вздор! – шериф помахал кусочком мяса, который держал рукой в перчатке. – На приманку прилетит!
       – Вы от него слишком многого хотели, – заявил Гизборн тоном, которым обычно говорят «а я вам говорил».
       – Не говори ерунды! – огрызнулся шериф. – Этот сапсан - лучший сокол в стране! Просто присел где-то с добычей, решил подкрепиться…
        Он вдруг замолчал.
       – Слушай! Слышишь его колокольчики?
       Гизборн прислушался.
       – Нет, милорд.
       Шериф бросил на него сердитый взгляд:
       – Зато я слышу!
       Взмахом руки показав в сторону видневшегося впереди густого перелеска, он пришпорил коня. Гизборн колебался.
       – Вон там, глухой ты тупица! – крикнул шериф.
       По ту сторону перелеска Эдвард из Уикхема наблюдал за соколом, который кружил в небе, позвякивая колокольчиком, привязанным к ноге. С ним было еще пять селян: двое отдыхали у телеги, пока другие трое, сменившие тех двоих, копали твердую землю. Они выбрали это уединенное место в миле от Уикхема в качестве последнего приюта для Оливера, тело которого, накрытое тканью, лежало на повозке. Эдвард видел сокола, но не осознавал всю значимость его присутствия. Все его познания в соколиной охоте сводились к тому, что дворяне, которые ею увлекались, частенько топтали его посевы. Эта птица, видно, улетела из замка. Он не придал ей никакого значения.
       Эдвард оглядел свежевыкопанную яму. Уходившая вглубь на шесть футов, она казалась достаточно широкой для того, чтобы вместить тело Оливера.
       – Пойдет, – решил он. – Снимаем его с повозки.
       Селяне побросали инструмент и повернулись к повозке. Даже вшестером им было трудно поднять тело Оливера. Мертвым он был еще тяжелее, чем при жизни, и оставался таким же несговорчивым. Они все еще с трудом ворочали его тело, когда на поляну выехал шериф, а за ним – Гизборн и вся толпа конюхов, загонщиков, сокольничих и солдат.
       – Ни с места! – крикнул Гизборн.
       Селяне отпустили тело Оливера, оно повалилось мешком и встало в могиле боком. Они бросились врассыпную, надеясь убежать, но Гизборн в кои-то веки действовал молниеносно. Он отрезал им путь отступления с одной стороны, а с другой их окружили солдаты. К тому моменту, как к ним подъехал улыбающийся шериф с выражением любопытства на лице, они были в ловушке.
       – Так-так! – воскликнул он. – Похоронная команда?
       Гизборн спешился и подошел к могиле.
       – Это Оливер, милорд, – сказал он.
       Шериф поднял брови: становилось все интереснее. Он бросил взгляд на селян. Вот этот, хмурый с рыжей бородой, который смотрит исподлобья... Где он мог его видеть? А, ну да!
       – Ты – Эдвард из Уикема? – сказал он.
       – Милорд, – начал было Эдвард.
       Шериф перегнулся через шею лошади и наотмашь ударил его по лицу с такой силой, что тот чуть не упал.
       –  Будешь говорить, когда я прикажу! – крикнул он.
       Эдвард стоял неподвижно, на его щеке уже наливался синяк.
       Шериф посмотрел куда-то вдаль. Внезапно всё начало складываться в единую картину.
       – Уикхем... – задумчиво произнес он.

* * *

       Роберту стало хуже. Он все еще пребывал в стране кошмаров, между сном и бодрствованием, и когда приходил в себя, почти не осознавал, где он. Но хуже всего было то, что рана воспалилась. По всему выходило, что сохранить больную ногу не удастся. Марион сказала, что ему нужно остаться в деревне на несколько дней; ее прогноз оказался слишком оптимистичным. Хорошо, если он хоть когда-нибудь сможет покинуть Уикхем.
       Назир все еще нес вахту на крыше амбара. Он и заметил шерифа, въезжавшего в деревню; следом вели Эдварда и остальных селян, закованных в кандалы.
       – Там шериф и Гизборн! – крикнул он, спускаясь по веревке. – Они схватили Эдварда!
       Бывший в это время в амбаре Скарлет резко развернулся, сверкая глазами.
       – Надо уходить!
       Он подскочил к грубому деревянному ложу, на котором спал Роберт, и ухватился за один его конец.
       – Тук! Мач! – скомандовал он.
       Вчетвером (к Скарлету добавился Джон) они разом подхватили носилки с Робертом и выбежали из амбара. Пока шериф въезжал в деревню с одного конца, на другом ее конце разбойники, к которым присоединились Марион и Назир, удирали со всех ног. Перебежав через ручей и вскарабкавшись по склону холма, они нырнули в спасительную тень леса – как раз вовремя, потому что едва они успели опустить носилки на землю и укрыться в кустарнике, как шериф прибыл на место.
       – Обыскать деревню! – распорядился он.
       Его солдаты немедленно бросились выполнять приказ, грубо расталкивая селян и переворачивая все вверх дном. Там, где они прошли, оставался полный разгром.
       – Мы были на волосок, – выдохнул запыхавшийся Скарлет.
       – Наверное, ищут тебя, цветочек, – сказал Тук, обращаясь к Марион.
       – У них нет доказательств, – ответила девушка.
       Скарлет высматривал, что творится в деревне.
       – Эдвард ничего не скажет, – сказал он.
       – Да, – улыбнулся Тук. – А Оливер и подавно!
       – Марион... Марион...
       Улыбка Тука моментально растаяла, когда до его ушей долетел измученный голос Роберта. От краткого и поспешного перемещения его состояние, которое и так было критическим, стало еще хуже. Роберт горел в лихорадке, его волосы были мокрыми от пота. Тук внезапно осознал, насколько все серьезно. Неужели они нашли Роберта только затем, чтобы снова его потерять?
       – Он выберется? – спросил Джон.
       – Да, – еле слышно ответила Марион.
       – Но ты не уверена?
       – Я не могу быть уверена.
       Обыск деревни был закончен. Никаких следов разбойников не нашли, но шерифа это не огорчило. Все сложилось очень даже неплохо. Его уже несколько недель мучили воспоминания об унижении, которое он перенес по вине сэра Ричарда. Его дом – Лифорд-Грейндж – и земли вокруг него должны были перейти к шерифу! Но теперь он отомстит – даже раньше, чем надеялся.
       Разбойникам, притаившимся в какой-нибудь сотне ярдов от шерифа, не пришлось долго ждать его отъезда. Они уже собирались вернуться в деревню, когда у них за спиной послышался шелест листьев, и появился какой-то старик. Он подошел к ним; в руках у него был посох. Он возник из ниоткуда, но Скарлет сразу же узнал эти длинные волосы и исполненное достоинства лицо, не имеющее возраста.
       – Херн! – прошептал он.
       Лесной дух явился к ним в своем человеческом воплощении. Он пришел, чтобы помочь своему сыну.
       – Херн, – начал Джон.
       – Оставьте меня с ним, – приказал Херн. – Отведите Марион домой.
       Медленно и неохотно разбойники разошлись. Херн с грустью посмотрел на Роберта. Его сын был на пороге смерти, но Херн пришел, чтобы вернуть его в мир живых. Он опустил невесомую руку с распростертыми пальцами на лоб Роберта, делясь с ним своей силой. Роберт открыл глаза и улыбнулся. Боль наконец ушла.
       – Альбион попадет в руки твоих врагов, – произнес Херн.
       – Альбион?
       – Скоро тебе откроется его тайна. А пока спи!
       Роберт снова закрыл глаза и уснул. Начался процесс выздоровления.

* * *

       Подчиняясь приказу Херна, разбойники проводили Марион до Лифорд-Грейнджа и расстались с ней у входа во двор. Им не хотелось, чтобы она уходила. Несмотря на обстоятельства, они были рады с ней повидаться: они снова были вместе, как прежде. Но ни один из них не пытался уговорить ее остаться с ними. Они знали, что такое решение она должна принять сама.
       Все еще одетая в дорожный плащ, Марион торопливо вошла в дом и направилась в большой зал. Первым, кого она там увидела, был ее отец. Он сидел в кресле, лицо его было бледным как мел.
       – Мы уже начали беспокоиться, куда вы запропали! – протянул знакомый голос. – Верно, сэр Ричард?
Марион резко обернулась. На месте ее отца за большим столом сидел Ноттингемский шериф. Его лицо светилось жестоким удовольствием. За его спиной стояли Гизборн и четверо солдат. Но самое ужасное заключалось в том, что шериф держал в руках.
       Он обыскал ее комнату и завладел Альбионом.
       – Гизборн даже предположил, что вы в плену у разбойников, – тем же вкрадчивым голосом продолжал шериф в своей саркастичной манере. – Но я счел это крайне маловероятным.
       – Милорд шериф, – начала было Марион, – я...
       – Нет! – Улыбка шерифа была ледяной. – Прошу, ничего не говорите. Не сейчас. Удивите нас позже! Хоть я и умираю от желания всё узнать… – Его глаза потемнели. – ...но мы лучше подождем, пока не вернемся в Ноттингем.
       Марион смотрела на него с ужасом. Сэр Ричард вскочил на ноги. Когда шериф приехал в Лифорд и нашли Альбион, всё, что он ощутил – стыд и разочарование. Марион не сдержала свое слово. Несмотря на свои обещания, она снова виделась с разбойниками. Но это...
       – Это чудовищно! – выдохнул он. – Вы не можете забрать её в Ноттингем!
       Шериф получал от происходящего неимоверное удовольствие.
       – Я могу делать все, что захочу, – заявил он.
       – Она ни в чем не виновата! – запротестовал сэр Ричард.
       – Узнаем! Верно?
       По сигналу шерифа Гизборн с солдатами подошли к Марион. Сэру Ричарду оставалось лишь беспомощно смотреть, как ее выводят из зала.
       Марион стала пленницей. Сэр Ричард снова остался один.

Отредактировано in_love (2018-10-30 23:51:42)

+5

25

ГЛАВА 20

       На заре следующего дня из ворот Лифорд-Грейнджа выехал всадник и галопом направился в сторону Шервудского леса. Простил ли сэр Ричард Марион за то, что она нарушила данное ему слово или нет, он не мог оставить ее на произвол судьбы. Только один человек мог помочь ей теперь… как уже помогал до этого. И сэр Ричард был намерен найти его.
       Крестовые походы, политика и слишком много предательств ожесточили сердце сэра Ричард. Его жена умерла молодой, оставив ему дочь, которая оказалась упрямой и неуправляемой. И хотя он по-своему любил ее, он никогда ее не понимал. Предпочесть безопасной и спокойной жизни в Лифорд-Грейндже Шервудский лес, со всеми его опасностями... и не один раз, а целых два! Король Джон самолично помиловал ее. Как она могла вернуться в Уикхем, рискуя, что король отменит свое решение?
       Сэр Ричард ехал своей дорогой и не замечал, что за ним следят. Высоко на дереве, ветви которого простирались над дорогой, сидел Мач. Увидев подъезжающего дворянина, он спустился по веревке и присоединился к остальным.
       – По-моему, там сэр Ричард, – сказал он. – Он едет сюда.
       – Один? – уточнил Скарлет.
       Мач кивнул.
       – Что-то случилось, – сказал Джон.
       Минуту спустя подъехал сэр Ричард. Завидев разбойников, он натянул поводья и принялся буравить их сердитым взглядом, словно именно они были виноваты во всем, что случилось с его дочерью.
       – Где Роберт Хантингдон? – прогремел он.
       – В Шервуде такого нет, – ответил Скарлет.
       – Здесь есть Робин Гуд, – прибавил Джон.
       Сэр Ричард, которому все эти игры порядком надоели, сердито засопел.
       – Где он, Тук? – спросил он.
       Однако, ответ монаха разозлил его еще больше.
       – С Херном.
       – Бросьте свои шуточки! – рявкнул сэр Ричард. – Шериф схватил Марион!
       Этого разбойники никак не ожидали, и атмосфера сразу изменилась. У них никогда не было повода считать сэра Ричарда своим другом, но Марион – дело другое. Если она попала в беду, они готовы на все, чтобы ей помочь.
       – Роберт был ранен, – сказал Малыш Джон.
       – И вы послали за ней! – перебил его сэр Ричард, начиная закипать. – Вы подвергли ее опасности!
       – Она и сама была рада помочь!
       – Так где же он? – спросил сэр Ричард.
       – Я же сказал, – ответил Тук.
       – С Херном! – голос сэра Ричарда был полон презрения. – Мне не до ваших глупых суеверий! Жизнь моей дочери в опасности!
       Скарлет подскочил к Малышу Джону с кулаками.
       – Я знал, что так будет! – выпалил он.
       Внезапно они были готовы вцепиться друг другу в глотку.
       – Но ведь ты согласился!
       – Ты, а не я!
       – Чего же ты не сказал?
       – Потому что ты никогда не слушаешь!
       Спор грозил перерасти в драку, но между ними встал Мач.
       – Хватит! – крикнул он.
       Он подождал, пока Скарлет и Джон не успокоятся.
       – Спорами ей не поможешь, ведь так?
       Малыш Джон вздохнул. То же самое было после смерти Робин Гуда. Почему-то разбойники никак не могли поладить друг с другом, если у них не было вожака. Робин не просто вел их за собой, он их еще и объединял. Странным образом, Роберт делал то же самое.
       – Мы и правда не знаем, где он, – устало ответил он.
       – Я здесь.
       Разбойники обернулись и увидели Роберта, который начал спускаться к ним с пригорка. Он прихрамывал, но лихорадка прошла. Его лицо обрело свой обычный цвет, а глаза – ясность. Разбойники в который раз поразились тому, какими силами наделен Херн... Силами Света и Тьмы, для которых нет ничего невозможного.
       Роберт кивнул сэру Ричарду. Он слышал весь разговор, и у него уже созрел план.
       – Я отправляюсь в Ноттингем, – сообщил он.
       – Ты спятил, – сказал Скарлет.
       Роберт улыбнулся.
       – Они могут меня подозревать, но доказательств у них нет. Я – Роберт Хантингдон, сын графа. Забыли?
       – Чем это поможет Марион? – спросил Джон.
       – Дорога на Нью-Арк, – задумчиво сказал Роберт, словно бы отвечая своим мыслям.
       – Дорога на Нью-Арк? – повторил Мач.
       – О чем это ты? – спросил Тук.
       Роберт придвинулся ближе к своим товарищам; сэр Ричард на время был забыт.
       – Слушайте, – начал он.

* * *

       Тем временем в парадном зале Ноттингемского замка шериф наслаждался поздним завтраком, отрезая себе кусок холодной говядины сверкающим кинжалом. Он был в великолепном настроении. Наконец-то все шло так, как ему хотелось. Эдвард и его друзья были его пленниками; пленницей была и эта проклятая Марион Лифорд. Со дня на день ожидали прибытия пыточных дел мастера – «королевского дьявола», а слуги шерифа нашли потерявшегося сокола – Аякса. В данный момент шериф сидел за столом вместе с Гизборном и угощал свою птицу мясом. Он нацепил кусочек мяса на кончик кинжала и протянул его соколу. Аякс жадно схватил угощение, подмигивая хозяину черными глазками-бусинками.
       – Какой ты молодец, Аякс, – похвалил его шериф. – Знаешь, Гизборн, если бы он не улетел, мы бы никогда не узнали о судьбе Оливера!
       Выбрав еще один кусочек мяса, он предложил его своему любимцу.
       – Кто у нас прелесть? – приговаривал он. – Кто у нас красавчик?
       Взгляд сидящего рядом с шерифом Гизборна был обращен на Альбион, который лежал на столе вместе с остатками трапезы. Гизборн, который считал, что по мастерству владения мечом он может потягаться с кем угодно в Ноттингеме, подумал, что он никогда еще не видел клинка такой искусной работы. Альбион… Он прочитал имя, выгравированное под рукоятью, но не обратил внимания на руны, которые шли ниже. То, что было ему непонятно, его не интересовало. Он поднял меч, взвесил его в руке. Клинок имел прекрасный баланс, он был настоящим произведением искусства. Может быть, удастся уговорить шерифа...
       Шериф внезапно ударил по мечу плоской стороной кинжала, выбивая Альбион из рук своего помощника. Он заметил жадное выражение в глазах Гизборна… Ну нет, Альбион принадлежал ему!
       – Приведи девчонку! – скомандовал он.
       Бросив на шерифа ненавидящий взгляд, Гизборн встал и вышел из зала. Шериф помахал новым кусочком мяса перед клювом сокола, но птица была сыта. Не выпуская кинжала из рук, шериф встал и неторопливо прошествовал в дальний конец зала, где, прижимаясь к стене, ждали своей участи Эдвард и его товарищи, скованные одной цепью. На этот раз шериф поднес кинжал к носу Эдварда. Для него пленники ничем не отличались от скота. Даже сокол имел куда большую ценность.
       – Ты не голоден, Эдвард? – насмешливо проговорил шериф. Быстрым движением он стряхнул мясо с кончика кинжала и плашмя прижал его к щеке селянина.
       – Тебя ждет виселица, – пообещал он. – Она плачет по тебе уже давно! Это ты убил Оливера, признавайся!
       – Зачем мне убивать его, милорд? – отозвался Эдвард.
       – Затем, что он шел по следу леди Марион!
       Но Эдвард не собирался идти на поводу у шерифа, который хотел заставить его что-то выболтать.
       – Разве, милорд? – удивился он.
       Шериф мягко усмехнулся.
       – Знаешь, Эдвард, – сказал он, – король прислал мне двух очень опытных мастеров по развязыванию языков. Обещаю, ты будешь первым, кто испытает на себе их инструменты.
       На другом конце зала возникло какое-то оживление: там появилась Марион в сопровождении Гизборна.
       – Леди-разбойница! – объявил он, радуясь случаю снова воспользоваться жестоким прозвищем, которое он придумал для нее на званом вечере в Хантингдонском замке.
       – Утро доброе, леди Марион! – сказал шериф, выпрямляясь и направляясь в ее сторону вальяжным шагом. – Надеюсь, вам хорошо спалось.
       Марион держалась так, словно не она была пленницей, а наоборот – шериф был у нее в услужении.
       – Милорд шериф, – произнесла она свысока, – Я хочу знать, почему меня удерживают в Ноттингеме.
       Шериф улыбнулся и взял в руки Альбион. Взгляд Марион скользнул по мечу, но ее лицо осталось бесстрастным.
       – Альбион, – произнес он, словно другого ответа и не требовалось. – Вы жаждете мести. Вы пошли в Уикем на встречу с вашими друзьями-разбойниками. Оливер шел за вами следом и по вашему наущению был убит.
       – Нет! – воскликнула Марион.
       – Тогда расскажите, как все было, а иначе… – острием меча шериф указал на Эдварда и его друзей, – эти люди умрут.
       Но Марион молчала. Глаза шерифа сузились. Почему она его не боится? Почему не говорит?
       – Уведите их! – скомандовал он.
       Эдварда с остальными селянами вывели из зала; цепи, которыми они были скованы, оглушительно грохотали. Шериф снова занял свое место за столом, положив Альбион перед собой.
       – Разумеется, есть один способ спасти их… а заодно и себя, – сказал он.
       Двумя пальцами шериф подцепил виноградину из чаши с фруктами. Его взгляд, устремленный на Марио, был взглядом хищной птицы… таким же взглядом на нее смотрел и сокол шерифа.
       – Нужно лишь назвать имя нового главаря разбойников, – пояснил он.
       – Его имя? – повторила Марион.
       – Да? – наконец-то настал тот миг, которого так долго ждал шериф.
       – Его имя – Робин Гуд, – ответила Марион.
       Шериф вскочил на ноги; его трясло от ярости. Сидящий за его спиной сокол захлопал крыльями и пронзительно закричал. Шериф медленно приблизился к Марион; его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит, рот был искривлен ненавистью. Позади него было окно в форме креста, и свет, падающий из этого окна через плечо шерифа, освещал одну половину его лица, тогда как вторая была погружена во мрак.
       – Ах ты, лживая распутная девка! – крикнул он. – Вздумала меня дурачить? Меня, Роберта де Рено, Верховного шерифа этого графства, который отвечает за законность и порядок в графстве и которого назначил сам король? Говори, как его имя!
       – Никогда! – прошептала Марион.
       Шериф был страшно взбешен. Его голос был голосом человека, находящегося на грани безумия.
       – Тогда ты никогда, никогда не покинешь Ноттингем!
       Он сделал паузу, пытаясь отдышаться. Позади него послышались тяжелые шаги: кто-то направлялся к ним, прихрамывая. Шериф обернулся и застыл в изумлении.
       Перед ним стоял юноша, одетый в дорогое платье знатного дворянина. Он виновато улыбался.
       Это был Роберт Хантингдон.

Отредактировано in_love (2018-11-13 02:25:56)

+5

26

in_love написал(а):

Глазам изумленного браконьера предстало странное зрелище: как по волшебству, из лопатки браконьера выросла стрела.

Наверное, опечатка? Из лопатки лесника выросла стрела, так?

+1

27

mevisen, да, конечно! Спасибо! Исправила.

Отредактировано in_love (2018-11-01 16:30:03)

0

28

ГЛАВА 21

       Роберт де Рено потрясенно взирал на Роберта Хантингдона. Стоявший рядом Гизборн тоже никак не мог оправиться от удивления. Сэр Гай все еще был полностью убежден в том, что сын графа зачем-то взял на себя роль человека в капюшоне. Ни он, ни шериф не видели Роберта со времени званого вечера в Хантингдонском замке и его поединка с Оуэном Кланом. И они меньше всего ожидали, что он мог вот так запросто появиться в Ноттингемском замке именно сейчас.
       Марион была изумлена еще больше шерифа. В последний раз, когда она видела Роберта, он лежал, разметавшись, на наспех сделанных носилках в лесу рядом с Уикхемом и был на грани жизни и смерти. Оказывается, он каким-то чудесным образом поправился. Но зачем он здесь?
       – Шериф, – Роберт, хромая, подошел ближе. – Я решил, мне лучше самому приехать в Ноттингем и все рассказать.
       Шериф бросил взгляд на Гизборна, не в силах поверить в происходящее. Неужто Роберт Хантингдон сейчас признается в том, что он и есть Робин Гуд?
       – Мне нелегко в этом признаться, – продолжал Роберт.
       – Не спешите, время у нас есть, – подбодрил его шериф.
       Роберт тяжело опустился в кресло и вытянул раненую ногу. Он сделал паузу. Все взгляды были направлены на него.
       – На меня напал Робин Гуд! – наконец произнес он.
       В воздухе повисло напряженное молчание.
       – Что? – простонал шериф.
       Роберт подался вперед, его лицо исказилось стыдом.
       – Поверьте, я дрался долго и доблестно, прежде чем они одолели меня, – сказал он. Теперь, когда он начал говорить, его было не остановить. – Какое унижение – быть побежденным каким-то сбродом! Сама эта мысль для меня невыносима. Представьте, сэр Гай: опытный боец не смог отбиться от крестьян! Не знаю, простит ли меня отец.
       Последовала еще одна пауза – довольно долгая. Эта вымышленная история – если она была таковой – была рассказана с исключительной убедительностью, и в определенном смысле звучала вполне правдоподобно. В конце концов, молодой дворянин действительно хромал. И зачем бы еще ему приезжать в Ноттингемский замок?
       – Вы были ранены? – спросил Гизборн.
       Роберт кивнул:
       – Стрелой.
       – Вам окажут помощь, – сказал шериф.
       – Спасибо, милорд.
       Не обращая больше никакого внимания на Марион, шериф придвинулся к Роберту.
       – Этот злодей, который зовет себя Робин Гудом, – сказал он. – Вы можете его описать?
       Роберт задумался.
       – Примерно моего роста, – ответил он. – Светловолосый.
       Шериф бросил взгляд на Гизборна.
       – Его можно ошибочно принять за вас? – спросил он у Роберта.
       Роберт ответил ему негодующим взглядом.
       – Нет, конечно! – заявил он. – Он же простолюдин!
       – Разумеется, – усмехнулся шериф.
       Роберт словно только сейчас заметил Марион. Он с трудом поднялся на ноги и подошел к ней.
       – Как ваш отец, миледи? – спросил он. Пользуясь тем, что он был спиной к шерифу, Роберт позволил себе быстро подмигнуть ей.
       – В добром здравии, – ответила Марион.
       – Что привело вас в Ноттингем?
       – Это я ее привез, – сказал шериф. – Леди Марион никак не избавится от своего прошлого. Вернее, спотыкается о него. А если точнее, она встречалась со старыми дружками! С какими – даже и гадать не нужно!
       Роберт всем своим видом изобразил изумление; одна лишь Марион понимала, что он играет на публику. 
       – И вы ему верите? – спросила она.
       – Зачем шерифу лгать? – ответил Роберт. – Зачем ему проявлять к вам несправедливость?
       – Моего человека убили, Роберт, – сказал шериф. – По ее приказу. А кроме того, ей известен новый главарь разбойников.
       Роберт обернулся к Марион.
       – Это правда? – потребовал он. – Вы его знаете?
       Марион ничего не ответила, поэтому он продолжал:
       – Марион, скажите же! Скажите шерифу, кто он. Это ваш единственный шанс!
       Но Марион отказывалась говорить.
       – Видите? – воскликнул шериф. – Упряма, как ослица!
       Роберт посмотрел на Марион долгим пристальным взглядом. После этого, хромая, он подошел к шерифу и доверительным жестом обнял его за плечи.
       – Отправьте ее в темницу, – негромко сказал он. – Там она быстро образумится и заговорит.
       Шерифу и в голову не приходило отправить дочь местного дворянина в обычную темницу. Он посмотрел на Роберта с новым интересом. Возможно, он недооценил парнишку при первой встрече, а ведь тот, пожалуй, злобный, жестокий, мстительный и безжалостный тип. Все это было шерифу очень даже по нраву.
       – Я недооценивал вас, Роберт, – сказал он. – Так вот, знайте, Гизборн… – Гизборн застыл, не донеся кубок с вином до рта – …отстаивал нелепую идею, что Робин Гуд – это вы!
       Роберт уставился на шерифа, кипя от негодования.
       Шериф рассмеялся.
       – Отведите ее в темницу, – рявкнул он.
       Гизборн поднялся на ноги и увел Марион.
       – Я настаиваю, чтобы вы остались в Ноттингеме до полного выздоровления, – сказал он Роберту.
       Роберт улыбнулся. Ему только того и надо было.

* * *

       В этот же день за обедом, по мере того как подавали блюдо за блюдом и подливали вино, начало казаться, что Роберта и шерифа связала самая тесная дружба. Молодой человек не только мог обеспечить отличные связи – как-никак, он был сыном графа – но и обладал тем же чувством юмора, что и шериф, не говоря уже о той же склонности к жестокости.
       – И еще одна, милорд, – произнес он, подливая вина в кубок шерифа. – В каком случае лесничий протянет руку браконьеру?
       – Не знаю, – со смехом ответил шериф. Он был изрядно навеселе.
       Роберт поднял руку и помотал ею перед лицом шерифа.
       – Если он ее сначала отрубит!*
       Оба собеседника покатились со смеху. Гизборн смотрел на все это с недоумением. Похоже, его версия оказалась несостоятельной, и однако, он был так уверен насчет Роберта Хантингдона! Как возможно, что он так ошибался? Поединок с Оуэном, серый конь, спасение Марион... все сходилось. Но где-то он все-таки ошибся.
       – А теперь, милорд, о более серьезном деле, – сказал Роберт. – О поимке человека, который называет себя Робин Гудом.
       –  Роберт, только не сейчас, – капризно отмахнулся шериф. – уже слишком поздно!
       – Милорд, – настаивал Роберт. – Меня ограбили и унизили! Я не успокоюсь, пока этот человек не будет призван к ответу!
       – Мой дорогой Роберт, – шериф икнул. – При всем желании...
       – Выслушайте меня, милорд, – перебил его Роберт. – У меня есть план.
       – План? – Гизборн бросил на него сердитый взгляд с другого конца стола. – Думаете, мы еще не перепробовали все, что возможно?
       Роберт ответил ему дружеской улыбкой.
       – Простите меня, Гай, – сказал он. – Я не хотел принизить ваших заслуг, но мне кажется, этот план должен сработать, – он подался вперед. – Так вот: полагаю, злодеи не смогут напасть на этот замок и освободить пленников?
       – Еще бы! – ответил шериф.
       – Я так и думал. Нужно облегчить им задачу!
       – Облегчить им задачу?
       Роберт кивнул.
       – Пленники будут наживкой… Как червяк на крючке.
       Он перевел взгляд с шерифа на Гизборна.
       – Нужно пустить слух, что пленников повезут… скажем, по дороге на Нью-Арк, – пояснил он, делая вид, что выбрал первое же название, которое пришло ему в голову. – Да, Нью-Арк. Для новых допросов. Дорога на Нью-Арк идет через лес. Пленники поедут на повозке. Вы, Гай и я возьмем как можно больше солдат и будем скрытно следовать за повозкой по лесу. Перед нами пойдут два лесничих, они предупредят нас, если заметят разбойников.
       Его губы изогнулись в медленной улыбке.
       – И пусть разбойники сами сделают первый ход, – продолжал он. – А когда они нападут на повозку, мы нападем на них. Не успеют они и глазом моргнуть, как окажутся у нас в руках.
       Роберт сделал драматическую паузу.
       – Вот такой у меня план, шериф, – сказал он, взглядом бросая тому вызов не согласиться с ним. – И он просто не может не сработать.

* * *

       Но план не только не сработал, а полностью провалился. Откуда шерифу было знать, что перед тем, как ехать в Ноттингемский замок, Роберт дал разбойникам точную информацию о том, где и когда ждать?
       На следующее утро повозка, в которой сидели Эдвард и остальные, выехала из ворот замка под охраной всего восьми солдат: по четверо с каждой стороны. Это была «наживка». Шериф, Гизборн и Роберт следовали за повозкой на небольшом расстоянии, прячась за деревьями. Замыкали группу еще двадцать солдат, а вперед отправили двух лесничих, которые должны были предупредить шерифа, как только заметят разбойников.
       Первыми были выведены из строя лесничие, и это случилось почти мгновенно. Они так и не успели понять, что происходит, когда встретились с дубинками Мача и Джона: всего два удара, и они рухнули наземь, потеряв сознание. Никто ничего не слышал. Никто и не заметил, что что-то не так.
       Следующими на очереди были Гизборн и шериф. Им предстояло проехать под крутым склоном холма с вырубленными деревьями. Без сигнала от лесничих где им было догадаться, что на вершине пригорка притаились Скарлет и Назир? Когда шериф и его помощник проезжали мимо, разбойники спрыгнули вниз. Они прилетели откуда-то с неба, как какие-то мифические летающие существа, и обрушились на всадников. Те только и успели увидеть очертания двух черных силуэтов на фоне солнца, как их сбили с коней и оставили лежать на земле без памяти.
       А потом наступил полный хаос.
       Солдаты разбежались кто куда; с полдюжины из них упало, пораженные стрелами, летевшими неведомо откуда. Никто не видел нападающих: атаковал какой-то незримый враг, неразличимый в лесной зелени. Повозка с пленниками остановилась. Никто не знал, что будет дальше.
       Гизборн застонал и открыл глаза. Шериф сидел рядом, мотая головой; его шлем съехал на сторону. Он повернулся, желая убедиться, что Роберт в порядке. Но Роберт исчез.
       – Один шаг – и ты покойник! – голос Малыша Джона отдавался в лесу эхом.
       –  Они захватили Роберта! – прошипел Гизборн.
       – Что? – у шерифа вытянулось лицо. Он почти готов был разрыдаться. Только вчера все было замечательно – и вот на тебе! Это несправедливо! Почему у него все всегда идет наперекосяк?
       – Шериф! – позвал Малыш Джон. – Поднимись на ноги! У нас графский сын, шериф! Хочешь узнать его цену?
       Он сделал паузу. Солдаты лихорадочно вглядывались в кусты, водя арбалетами из стороны в сторону, но все было напрасно: целиться было не в кого.
       – А цена такая, – продолжал Малыш Джон. – Леди Марион, Эдвард и все остальные.
       – Грязные разбойники! – бушевал шериф.
       – Брось ругаться, шериф, – крикнул Малыш Джон. – Пусть Гизборн всех приведет.
       Притаившись в кустах, Роберт не без удовольствия наблюдал за тем, как разворачивались события. Все получилось так, как он надеялся. Еще несколько минут – и пленники будут свободны, а шериф так никогда и не узнает, как его обвели вокруг пальца.
       – А что будет, когда их приведут? – спросил Скарлет, который сидел на корточках рядом с Робертом.
       –  Вы меня отпустите, – ответил Роберт.
       – Ты вернешься к ним? – Скарлет помотал головой. – Но зачем?
       – Тогда они меня не заподозрят, Уилл, – Роберт ухмыльнулся. – Роберт Хантингдон  принесет нам еще много пользы!
       Зато шерифу не было никакой пользы от «Роберта Хантингдона».
       – Приведи их, Гизборн! – прорычал шериф. Его глаза метали молнии. И зачем только он послушал этого глупого мальчишку? Если бы не Роберт Хантингдон, пленники так и сидели бы себе под замком в Ноттингеме. Через несколько дней он бы вздернул их всех на виселице. Но если разбойники убьют Роберта, граф Хантингдон спустит с шерифа шкуру заживо.
       – Милорд, – начал было Гизборн.
       – Веди их! – гаркнул шериф.
       Придется отпустить пленников. У него просто нет другого выхода.

* * *
(*Прим.пер.: трудносохранимая в переводе игра слов: ‘How does a forester shake a poacher’s hand?’ ‘On a piece of string!’ В англ.языке shake hands - устойчивое выражение для "пожимать руку", а глагол shake означает "трясти, мотать". Т.о. буквальный перевод: ‘Как лесничий пожимает("трясет") руку браконьеру?’  ‘На веревочке!’ )

Отредактировано in_love (2019-02-05 21:49:21)

+5

29

ГЛАВА 22

       – Что же нам дал замечательный план поимки разбойников?
       Роберт с понурым видом сидел в парадном зале Ноттингемского замка, а сэр Гай Гизборн отчитывал его. Еще более мрачным выглядел шериф, который сидел рядом с Робертом. Он все еще не мог поверить в произошедшее. Они все были у него в руках! И ускользнули!
       – Из-за вас Марион оказалась на свободе, – продолжал Гизборн. – Эдвард и все остальные – тоже!
       Он повернулся к шерифу.
       – Почему вы его послушали? – крикнул он. – Потому что он – сын графа?
       – Заткнись! – шериф стукнул кулаком по подлокотнику кресла, в котором сидел. Пусть Гизборн оскорбляет Роберта сколько хочет, но оскорблять шерифа – это уж чересчур!
       – Сэр Гай прав, – сказал Роберт, грустно кивая головой. – Если бы не я, Марион все еще была бы вашей пленницей.
       Он закрыл лицо руками.
       – Надо же было мне попасть в заложники! – он ненадолго замолчал, а потом, внезапно исполнившись решимости, поднял глаза. – Я останусь в Ноттингеме, – заявил он. – И вместе мы найдем способ избавиться от этого разбойника.
       Шериф поспешно поднялся на ноги.
       – Нет-нет, Роберт! – он сглотнул. Одного дня присутствия этого мальчишки более чем хватило – он уже принес достаточно бед.
       – Вам лучше вернуться в Хантингдон, к отцу, – он слабо улыбнулся. – А в будущем, прошу вас, держитесь от Шервуда подальше.
       Тем временем к Гизборну подошел слуга и шепнул несколько слов ему на ухо. Гизборн нахмурился, поднялся на ноги и удалился в темноту дальнего конца зала.
       – Вам повезло, что вы остались живы, – продолжал шериф, провожая Роберта до дверей. Вообще-то де Рено имел в виду, что это ему повезло, что Роберт остался жив.
       – Этим я обязан вам, шериф, – сказал Роберт. – Без сомнения, отец будет рад отблагодарить вас.
       Такая приятная мысль заставила шерифа улыбнуться.
       – Ну, что вы! В этом нет надобности, мой дорогой Роберт! – проговорил он, пытаясь представить, насколько щедро его одарит граф.
       Гизборн стоял в дверях и разговаривал с лысым человеком уродливой наружности. Тот зажимал рукой рану на груди, а его туника была вся покрыта запекшейся кровью.
       Это был «королевский дьявол».
       Три дня он добирался до замка, изнемогая от голода и слабости, но наконец дошел. И ему было что рассказать шерифу.
       – То есть, ты ранил Робин Гуда? – уточнял в этот момент Гизборн.
       – В левую ногу, милорд, – ответил пыточных дел мастер. – Выше колена.
       Гизборн бросил взгляд через плечо. Роберт с шерифом, занятые беседой, неторопливо шли к выходу. Юноша прихрамывал; он был ранен как раз в левую ногу.
       – Это он? – спросил Гизборн.
       Палач прищурился. Он был на пороге смерти, хотя еще не осознавал этого. Слишком много крови он оставил на тропинках Шервудского леса. Но у него еще было время сделать свое черное дело.
       – Это он! – ответил палач.
       – Счастливого пути, Роберт! – сказал шериф.
       – Спасибо, милорд! – ответил Роберт.
       – Передайте графу мое почтение!
       – Не премину.
       Гизборн обнажил меч.
       Роберт и шериф застыли на месте.
       – Гизборн! – прошипел шериф.
       – Я был прав с самого начала! – крикнул Гизборн, игнорируя своего патрона. – Правда, Робин Гуд?
       – Да ты рехнулся! – рявкнул шериф.
       – Этот человек – палач, милорд, – Гизборн указал на «королевского дьявола», который опирался о стену, с трудом удерживаясь на ногах. – Тот самый, кого вы ждали. Он попал в засаду Робин Гуда. Но успел ранить его в ногу!
       Роберт бросил взгляд на стоящего позади Гизборна лысого человека, обливающегося потом. Он хорошо запомнил это лицо. Шериф, в свою очередь, смотрел на Роберта со все растущим подозрением. Какие-то доли секунды Роберт обдумывал, получится ли выкрутиться, если все отрицать, но Гизборн уже приближался к нему. Было слишком поздно.
       Роберт дотянулся до шерифа и толкнул его на Гизборна, одновременно выхватывая меч из ножен. Прислуга бросилась врассыпную. С нескрываемым удовольствием отпихнув шерифа от себя, Гизборн устремился к врагу. Он был прав с самого начала. А теперь он положит этому конец!
       Клинки скрестились, и по первому же удару соперника Роберт понял, что Гизборн фехтует не хуже него; более того, у того было преимущество, ведь Роберт еще не оправился от ранения. Отразив с десяток смертоносных ударов, он был вынужден опереться о стул, чтобы передохнуть. Но для Гизборна это была только разминка. Он снова обрушил свой меч на противника. Роберт отпрыгнул назад. Угол стула, на который пришелся удар Гизборна, взорвался фонтаном щепок.
       Теперь соперников разделяли столы, за которыми шериф с Робертом только вчера сидели вместе, ели и пили, делились шутками. Теперь деревянные столешницы стали барьером, над которым снова и снова звенели скрещивающиеся клинки. А где же был шериф? Как только Роберт повернулся к нему спиной, де Рено вытащил меч из ножен, намереваясь закончить схватку самым позорным образом. Но в последний момент Роберт услышал, как тот подкрадывается сзади, развернулся, сделал выпад и ранил шерифа в бок. Захрипев, шериф сложился пополам и рухнул наземь, где и остался лежать в луже собственной крови.
       Гизборн сделал выпад, намереваясь нанести смертельный удар, но Роберт предугадал это движение. Он обрушил свой меч на клинок Гизборна, попав чуть ниже рукояти. На доли секунды пальцы Гизборна онемели. Он выпустил меч из рук и остался безоружным.
       Но только на мгновение, потому что на столе лежал другой меч, которые не убрали накануне. Гизборн уже имел возможность оценить его прекрасный баланс и филигранную работу оружейника. Теперь он проверит его в деле.
       Альбион.
       Он схватил клинок и ударил колющим движением, загоняя Роберта в угол. Роберт оказался в очень неудачном положении. Ему нужно было пространство для маневра, и он нашел способ его получить: взмахом клинка разрубив канат, на котором висела кованая люстра, схватился за конец каната и, используя люстру как противовес, оттолкнулся ногами и перелетел над столом в центр зала. Он отпустил веревку, и позади него люстра с грохотом свалилась на пол.
       Над столами снова зазвенели клинки, но на этот раз противники поменялись местами: теперь Гизборн был ближе к стене. Помощник шерифа атаковал, и его меч сцепился с мечом Роберта крест-накрест. Левой рукой Гизборн схватил Роберта за запястье и через стол потянул его к себе. Роберт кувырком перекатился через стол, чем вызвал новую вспышку боли в раненой ноге. Гизборн бросился за ним. В самой гуще сражения оказалась пожилая служанка, убиравшая со столов. Используя ее как живой щит, Гизборн двинулся на Роберта. На несколько жизненно важных секунд Роберт был лишен возможности атаковать, он был бессилен из-за боязни причинить вред заложнице Гизборна. Эти несколько секунд и предрешили исход схватки. Внезапно выскочив из-за своего «щита», Гизборн завел свой клинок за меч Роберта и резко дернул, вырывая его у того из рук.
       Роберт был прижат к стене. Он был безоружен.
       Шериф, руками держась за живот, смотрел на происходящее жадным взглядом.
       Гизборн отвел Альбон назад, готовясь нанести решающий удар. Роберт ничего не мог сделать, чтобы помешать ему.
       Внезапно Гизборн застыл на месте. Выражение триумфа на его лице сменилось непониманием, а потом – страхом. Он словно бы боролся с воздухом. Альбион оставался высоко поднятым, но Гизборну не удавалось сдвинуть его с места. Потом меч начал светиться – не отражать свет, а светиться своей внутренней силой. Гизборн застонал; его трясло. Он все еще пытался опустить клинок и снести Роберту голову, но он был бессилен.
       Теперь лезвие меча сияло. Роберт ощутил какой-то запах; это был тошнотворный запах горящей плоти: Альбион раскалился докрасна и жег ладонь Гизборна.
       Гизборн закричал.
       Меч со звоном упал на землю. Стонущий Гизборн повалился на колени, баюкая раненую руку.
       Роберт поколебался, а затем поднял меч. Тот оказался холодным. Свечение исчезло.
       Роберт бросился в боковую дверь и выбежал во двор. Только один солдат попытался помешать ему вскочить на лошадь, и это было последнее, что он сделал в жизни.
       К тому времени, как к раненому шерифу и его помощнику, которого все еще била дрожь, пришли на помощь слуги, Роберт Хантингдон был уже далеко.

Отредактировано in_love (2018-11-13 02:41:10)

+3

30

ЭПИЛОГ

       Стоял теплый вечер. Легкий ветерок, пробегающий по верхушкам поспевших злаков, делал поля похожими на волнующееся море, сияющее золотом. Осеннее солнце садилось за Шервудом, пронизывая листву своими лучами.
       Роберт стоял с Альбионом в руках, острие клинка опиралось о землю. Тут же были и разбойники: Малыш Джон и Уилл Скарлет, брат Тук, Мач, Назир. И Марион. Марион решила остаться с ними в Шервуде. После того, что случилось, она не могла вернуться домой.
       – Сын Херна – повелитель мой! – шепотом прочитала она. –Убить его я не могу!
       Роберт бросил взгляд на руны, выгравированные на лезвии Альбиона. Их тайна наконец открылась ему. Сам меч сообщил ему то, что он так долго отказывался признавать. Он – сын Херна. Теперь силы Света и Тьмы подчинялись ему.
       Здесь же был и Херн в облике оленя; его силуэт выделялся на фоне кроваво-красного неба. Разбойники преклонили перед ним колени, то же самое сделал и Роберт. Раздался голос Херна:
       – Помогать слабым! Защищать беспомощных! И сражаться с тиранией! Да будет так, Робин Гуд!
       «Робин Гуд».
       Теперь уже никто и никогда не назовет его Робертом Хантингдоном. Даже его отец отрекся от него. Но это совсем не печалило Роберта. Та часть его жизни осталась в прошлом.
       Теперь он – Робин Гуд. И всегда будет им.

Отредактировано in_love (2018-11-05 11:02:35)

+3


Вы здесь » Sherwood Forest » Ричард Карпентер - Робин из Шервуда » Энтони Горовиц, Робин из Шервуда: Человек в капюшоне (1986) (книга 3)