Locations of visitors to this page

Праздники сегодня

Связь с администрацией форума

Sherwood Forest

Объявление

 
Внимание-внимание!

Приглашаем поучаствовать в розыгрыше!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherwood Forest » Таинственное средневековье » О крестьянстве


О крестьянстве

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Поземельные отношения в Англии, особенно периода их становления, представляют огромный интерес для исследователей. Это связано с тем, что “эпоха феодализма в Англии, также как и в других странах, характеризовалась тем, что в области права центральное место принадлежало земельной собственности”. [1]

“Общее право” этого периода являлось не столько “правом страны” сколько “правом земли”. Все прочие отрасли права носили отпечаток, который налагали на них земельные отношения, -- сделки, наследование, семейные отношения определялись потребностями и интересами феодалов-землевладельцев.

“В то же время на земельном праве отразились и некоторые особенности развития феодализма в Англии, где частично сохранились свободные землевладельцы и где с эпохи завоевания Англии нормандцами королевская власть была относительно сильнее, чем на континенте, и опиралась на верхушку этих земледельцев и на рыцарей в борьбе с крупными феодалами-баронами”. [1]

Однако главное влияние на развитие земельного права оказали, конечно, новые социально-экономические тенденции, которые появились в жизни Англии в середине периода феодализма, и постепенно, но неотвратимо разрушали этот строй, подрывая саму его основу -- натуральное хозяйство.

Из этого видно, что, оказывая влияние на все другие отрасли, земельное право, несомненно, само развивалось по законам, которые диктовались экономическими преобразованиями, наметившимися еще в середине и буквально потрясшими всю Англию в конце средневекового периода.

Таким образом, проследив развитие именно этого института собственности и правового закрепления всех тех изменений, которые происходили в этой области права, можно создать вполне целостную картину развития Common Law в Великобритании.

В настоящей работе представлен обзорный анализ тех нововведений, которые имели место в аграрной жизни Англии с 7 по 16 вв, а также фиксация последних в различного рода законодательных актах. Особое внимание уделено 13 веку, так как именно в этот период в аграрной системе Англии намечаются изменения, которые повлияли на весь дальнейший ход развития поземельных отношений, а значит, и всей страны.

1.Развитие поземельных отношений и отражение их в законодательстве в 7 --начале 11 в.

1.1 Английская деревня в начале средневековья.

В начале средневековья большинство населения Англии составляли керлы, свободные крестьяне-общинники, занимающиеся помимо земледелия также скотоводством и промыслом. Они же были и воинами. В середине 7 века в Англии совершается переход от большесемейной к соседской общине. Занятая в процессе расселения территория становится общенародным завоеванием -- фольклендом. Верховным ее распорядителем являлся король, который наделял землей родовую знать (эрлов) и дружинников (хискерлов и гезитов).

Территория отдельных общин считалась частью фолькленда; пашни распределялись в наследственное пользование между свободными семейными коллективами. “Земля соседской общины состояла из многих разбросанных участков, через полосно лежавших в соответствии с принятой здесь системой полей -- в двух (реже в трех) полях”.[2] Совокупность таких участков составляли неотчуждаемый надел керла. Он не мог быть отчужден без согласия общины и ближайших родичей. Обычно размер участка равнялся гайду --в среднем около 50 гектаров (участок, который можно было обработать с помощью упряжки в восемь волов), в то время как эрлы имели поместья в 40 гайд, гезиты -- по 3--  гайд, а королевские приближенные получали иногда сотни гайд. “Угодья находились в совместном пользовании общинников, осуществлялся выпас скота по пару (система “открытых полей”) и принудительный севооборот”. [2]

1.2 Утверждение феодальных отношений, и связанные с ними последствия в аграрной жизни Англии.

Но развитие шло по пути утверждения феодального способа производства. Появление в 8 в. частной собственности на землю явилось ускорителем имущественного и классового расслоения в среде общинного крестьянства.

Разоренные крестьяне вынуждены были обращаться за покровительством к крупным землевладельцам, брать у них земельные наделы на условиях уплаты оброка или выполнения барщины. Так появляется и неуклонно растет слой феодально-зависимого крестьянства -- летов. Имелись в этом обществе и рабы, происходившие в основном из завоеванного кельтского населения и составляющие незначительную часть зависимого крестьянства. Королевская власть усиленно способствовала росту крупного землевладения. Уже в 7-- вв. английские короли стали раздавать отдельные территории своим служилым людям и церкви по особым грамотам (бок) на срок, в пожизненное, реже в наследственное управление (под их судебную власть). Держатели такой земли, бокленда, назывались глафордами (позднее лордами). “Сначала бокленд был не их земельной собственностью, а как бы муниципальным округом”.[2] Но в 9-- вв. крупные землевладельцы наделяются иммунитетными привилегиями. Это означало, что пожалованные территории освобождались от повинностей в пользу государства. Право получения судебных штрафов, пошлин и т.д. принадлежало отныне землевладельцу. Благодаря этим широким судебным и фискальным правам глафорды постепенно ставили керлов, особенно обедневших, в поземельную зависимость. Последним давалась в пользование земля за несение барщины и оброков.

Раздача боклендов --один из главных путей складывания в Англии крупного феодального землевладения. Однако крепкая община тормозила процесс разложения свободного крестьянства и процесс феодализации. “По существу в Британии до 9 в. не сложились ни аллод, ни прекарий”. [2]

“Во второй половине раннесредневекового периода развитие британского субрегиона стало еще более неравномерным”. [2]

1.3 Установление и развитие системы держаний как основы земельных отношений феодальной Англии.

В основе земельных отношений феодальной Англии лежала система держаний, т.е. всякий обладатель земли держал ее от какого-нибудь другого лица, стоящего выше его в феодальной иерархии. С конца 9 в. глафорды получают право свободного отчуждения боклендов и становятся сеньорами живущих там людей. “Развитие практики земельных пожалований и иммунитетов ... способствовало превращению свободного крестьянства в феодально-зависимое”. [3] Серьезные изменения претерпевает положение крестьян. В 9 в. возникает индивидуальная собственность общинника на надел с правом отчуждения. С ее появлением идет дробление наделов: если большая семья обычно владела гайдой, то индивидуальная -- виргатой (четверть гайды, около 10,25 акр.), а это значительно способствовало имущественному расслоению крестьян.

В этих условиях в поземельной зависимости от глафордов оказываются не только крестьяне несвободного происхождения (колоны), но и потомки керлов, лично свободные гениты, отчасти гебуры. Уплачивая оброк или неся барщину, гебуры становились прикрепленными к земле и теряли свое полноправие. Если глафорд получал от короля и юрисдикцию (соку) над иммунитетной территорией, то ее жители попадали в судебную зависимость от землевладельца. “С первой половины 10 в. человек, не имевший сеньора, по “Законам Ательстана”, обязывался срочно “найти себе лорда”. [2] В середине 10 в. согласно “Правде короля Эдмунда” поземельно зависимые крестьяне считались уже неправоспособными.

Трактат первой половины 11 в. “О правах и обязанностях разных лиц” дает представление о маноре феодала средней руки. В нем выделяются три основные категории крестьянства: 1) генимы - свободные ранее керлы, оказавшиеся в зависимости от лорда -- владельца бокленда. Они платили ряд небольших натуральных платежей, выполняли некоторые поручения господина (“верхом на коне”), но были в то же время обязаны королю конной военной службой; 2) гебуры -- крестьяне, находившиеся в тяжелой поземельной зависимости. Они происходили, видимо, от рабов или уилей, но иногда и от керлов, утративших права на надел. Гебуры несли наиболее тяжелую барщину (2-- дня в неделю), вносили много натуральных и денежных платежей. Этот разряд зависимых крестьян, сидевших на наделе среднего размера, нес главную тяжесть отработок земли лорда; 3) коттеры были держателями того же типа, но с мелкими земельными наделами. Они также несли еженедельные барщины, но в меньшем объеме, а также много мелких платежей. Коттеры происходили из разорившихся свободных, рабов и вольноотпущенных. “На барской усадьбе использовался порой и труд дворовых рабов-холопов”. [2]

1.4 Система местного управления Англии периода раннего средневековья.

Что касается местного управления в период раннефеодальной монархии, то низшей административной единицей была сельская община. Право хозяйственных сборов, рассмотрение споров и тяжб принадлежало общинному сходу, в работе которого принимало участие все взрослое мужское население общины, и выборному старосте.

Несколько деревень составляли территориальный округ --сотню. Здесь рассматривались споры между общинами, производилась раскладка налогов. Самой крупной административной единицей являлось графство (шайр). Во главе графства стоял олдермен, который назначался королем из представителей местной феодальной знати. Затем короли стали направлять в графства своих чиновников --шерифов. Вскоре шериф становится первым помощником олдермена, он наблюдал за выполнением повинностей в пользу короля, выступал представителем королевской власти во всех финансовых вопросах и суде. Со временем шериф вытесняет олдермена.

К 11 в. появляется децентрализующий момент в политическом строе Англии. Укрепление крупной земельной собственности, распространение иммунитета приводит к усилению отдельных феодалов, росту их самостоятельности.

1.5 Английское крестьянство в период с 9 по 11 вв.

Однако манориальная структура не была повсеместно распространена в Англии к концу раннего средневековья, она была характерна прежде всего для крупного землевладения Средней Англии. В стране же в целом преобладала переходная форма собственности, в которой в основном преобладал труд домашних рабов.

Для Англии периода раннего феодализма был характерен большой удельный вес свободного крестьянства с сохраненным правом на землю и правами-обязанностями общинника и ополченца. Однако после нормандского завоевания по мере распространения феодализма по территории всей страны и вытеснения родоплеменного кланового строя на окраинах эта часть населения сильно сократилась. К 11 в. основная часть феодалов Англии вела в больших или меньших масштабах домениальное хозяйство, используя труд зависимых крестьян. Получаемая с них частносеньориальная рента была в этот период главным обеспечением существования феодалов. Почти повсеместно крестьяне находились либо в личной (более тяжелой), либо в поземельной (более легкой) частновладельческой зависимости от своих сеньоров.

Лично зависимые крестьяне (нэтивы, позднее вилланы) составляли значительную, однако пока еще не преобладающую часть крестьянского населения, около 30--%. Они несли тяжелые сельские барщины, платили различные сервильные повинности: “брачную подать”, “посмертный сбор”, произвольный побор сеньора (талья), их права на земельный надел не были защищены законом. Поземельно зависимые крестьяне, если несли барщину, то менее тяжелую (часто поурочную), платили в основном натуральную, позже и денежную ренту, не несли сервильных повинностей, имели более обеспеченные права на земельный надел. Они составляли большую часть зависимого крестьянства.

2. Английская аграрная система с периода нормандского завоевания до 16 в.

2.1 Усиление королевской власти в Англии в период с середины 11 до начала 13 в. под влиянием преобразований Вильгельма Завоевателя и Генриха ll.

Вильгельм Завоеватель, захватив при завоевании до 1/7 всей территории тогдашней Англии, раздал земли частично своим приближенным и установил, что верховным собственником земли является король. Покорение Англии сопровождалось массовой конфискацией земель у местного населения. Господствующий класс таким образом становится в основном нормандским по происхождению. В среде феодалов в это время различаются следующие категории: 1) бароны крупные землевладельцы, непосредственные держатели королевской земли; 2) рыцари, также получавшие землю от короля и 3) землевладельцы, державшие земли от баронов.

Лорды, державшие земли непосредственно от короля, считались “головными держателями”. Все они, передававшие землю дальше, именовались посредствующими, “средними”, лордами и баронами. Их владения составляли поместья -- маноры, вокруг которых группировались более мелкие держатели, получившие земли от лордов. Особенностью Англии явилось то, что в 11 в. более половины пахотной земли находилось в руках “головных держателей”. Даже в 13 в. от короля держалась 1/3 учтенных земель. В это время идет процесс развития феодальной иерархии. Непосредственные держатели королевских земель передают владения собственным вассалам, последние, в свою очередь, еще далее.

Термин “манор”, неясный в средневековых источниках, получил строго определенное значение в историографии второй половины 19 века. Виноградов охарактеризовал его следующим образом. “Так называемая манориальная система, в сущности, заключается в своеобразной связи между двумя аграрными организациями --поселением крестьян, обрабатывающих свои поля, и господской экономией, связанной с этим поселением и зависящей от доставляемого им труда. Община, уплачивая взносы, фермеры, арендующие землю за ренту, рабочие без своего независимого хозяйства -- все они могут быть подчинены какому-либо лорду, но эта связь не будет манориальной. Два этемента необходимы для создания манориальной организации: крестьянская деревня и обрабатываемая при ее помощи господская экономия”. [4]

Также характерным явлением для манора, по словам Е.А.Косминского, является господствовавшая в нем крестьянская несвобода, вилланство.

Отличительной чертой Англии после нормандского завоевания являлась сильная королевская власть. Вильгельм оставил за собой значительную часть возделываемых земель, значительную часть лесов, составлявших около 1/3 территории, была превращена в королевские охотничьи заповедники. владения же баронов не составляли сплошной территории, как это было во Франции. Т.к. раздача земель производилась Вильгельмом постепенно, по мере завоевания страны, то в руках нормандских баронов оказались поместья, разбросанные по различным графствам Англии. “А это приводило к тому, что король был сильнее любого из его вассалов”. [3]

Важным этапом развития феодальной государственности явилось правление Генриха ІІ (1154--). Его военная реформа привела к концентрации военной власти в руках короля, создала своего рода противовес военной силе баронов. Судебная реформа серьезно вторглась в феодальную юрисдикцию последних. Отныне каждый свободный человек получал возможность за определенную плату перенести рассмотрение своего дела из суда феодала в королевский суд.

2.2 Борьба феодалов-баронов против притеснений короны и отражение ее в Великой Хартии Вольностей 1215 года.

Растущее недовольство держателей королевским произволом вынуждало последующих монархов принимать хартии, в которых они отменяли “худые обычаи, которыми несправедливо было утеснено королевство Англии”.

Особым недовольством пользовалась политика Иоанна Безземельного (1199--1216): бесконечные взимания платежей и субсидий, не предусмотренных обычаем, конфискация без суда поместий. Все это заставило феодалов взяться за оружие, которых поддерживали рыцари и горожане. Итогом этого стало подписание в 1215 году Иоанном Великой Хартии Вольностей. Требования Хартии отражали прежде всего интересы церковных феодалов и баронов, “головных держателей”.

Хартия подробно определила вассальные отношения, ограничила ленные права короля. Так, вторая статья установила, что сумма рельефа зависела от размера землевладения, переходившего по наследству, “согласно древнему обычаю фьефов”. Статья третья вообще освобождала несовершеннолетнего наследника от уплаты рельефа. Также был урегулирован порядок наследования и опеки над наследниками вассалов (ст.4--).

Хартия отразила и интересы рыцарства, однако, права рыцарей сформулированы очень лаконично. Статья 60 требовала от феодалов соблюдать по отношению к своим вассалам все обычаи и вольности, которые установлены в отношении королевских держателей.

2.3 Изменения в среде крестьянства.

Изменения произошли и в среде крестьянства. Завоеватели стремились установить здесь те же порядки, что существовали во Франции: увеличиваются феодальные платежи и повинности, масса свободного и полусвободного крестьянства переводится на положение крепостных.

Закрепощение английского крестьянства было ускорено земельной переписью, проведенной Вильгельмом в 1086 году. По всей стране были разосланы специальные королевские посланцы, которые составили подробный обзор количества земли, зависимых крестьян, доходов, скота и т.д. по каждому манору. Результатом переписи явилась так называемая “Книга страшного суда”.

Значительная масса населения (38%) была отнесена в ходе переписи к разряду вилланов. К 12 в. виллан окончательно становится крепостным. Основная его обязанность -- работа на барщине -- доходила до трех и более дней в неделю.

К особой категории были отнесены коттарии (32%), владевшие небольшими наделами, не входившими в общую сумму общинных полей. Они отбывали барщину в размере одного дня в неделю. Помимо земледелия они, как правило, занимались еще и ремеслом.

Имелось небольшое количество и дворовых людей -- сервов (9%), они не имели земельных наделов, а выполняли лишь различные работы в господской усадьбе. К 12 в. сервы как отдельная категория исчезают, сольясь с вилланами.

“Однако даже после нормандского завоевания в английской деревне сохранялся слой свободного крестьянства (12%). Такой крестьянин уплачивал феодалу платежи, нес в его пользу повинности, подчинялся лорду в судебном отношении. Но он мог уйти из поместья, продать, подарить свою землю и считался лично свободным”.

[3]

Держания всегда порождали для держателя различного рода обязанности в пользу вышестоящего господина. Характер этих “принадлежностей держания” предопределял юридическое значение самого держания, т.е. объем и продолжительность прав на земельный участок. Основным являлось различие между свободными и несвободными держателями.

Повинности свободных держателей были строго определены, а обязанности несвободных держателей не были зафиксированы, также они не пользовались защитой королевских судов, т.е. все споры рассматривались на основе местных обычаев манориальными судами.

“Торлько в 15 в. суды “справедливости” начали защищать вилланские держания, опираясь на манориальные обычаи”. [1]

2.4 Основные свободные держания периода раннего средневековья.

Основными свободными держаниями были рыцарская служба и сокаж. Держание по рыцарской службе обязывало первоначально к воинской службе в течении 40 дней в году, но к середине 12 века, с развитием наемных войск личная служба была заменена уплатой “щитовых” денег. Другими феодальными повинностями являлись как при держании по рыцарской службе, так и при держании по сокажу оплата брака детей держателя, а также определенная плата при переходе держания к наследникам держателя. Сокаж часто был связан с уплатой денежной феодальной ренты. Лорд, имея право опекать малолетних детей, оставшихся после смерти держателя, пользовался доходами их имущества, также он имел право получать пособия от держателя в различных торжественных случаях (выдача замуж старшей дочери, посвящение в рыцари старшего сына и т.д.). В случае, если держатель не оставлял наследников, его имущество как выморочное поступало лорду.

Независимо от повинностей, которые несли свободные держатели (estates), они распадались на различные группы с точки зрения полномочий держателя.

Самым широким было держание фи-симпл (fee-simple), близкое к полной собственности.

В других случаях держатель получал землю пожизненно или временно, в этом случае он обладал так называемыми возвратными правами. Земли при таких держаниях возвращались к лорду при определенных условиях: смерть самого держателя, отсутствие прямых наследников и т.д.

Однако существовали и “заповедные” имения, т.е. такие, отчуждение которых не допускалось, не допускалось и распоряжение ими по завещанию. Они полностью переходило, как правило, к старшему сыну. Возможность создания заповедных имений было предоставлено статутом об условных держаниях 1285 года.

2.5 Право отчуждения держания и отражение его в законодательных актах.

Права на недвижимость носили по английскому праву двоякий характер: в первом случае лицу принадлежало владение вещи; а во втором -- он мог получить владение лишь в будущем. Помимо “возвратных” прав, к ним относились и так называемые “выжидательные” права, т.е. права на получение какого-либо имущества после прекращения предшествовавшего на него права. В отличие от “возвратных” прав субъекты “выжидательных” прав не были их установителями.

Неразрывная связь системы земельных держаний с определенными повинностями предавала особое значение вопросу об отчуждении держаний, возможности продать или дарить права на землю.

История земельной собственности в Англии в период феодализма

-- это история борьбы за право распоряжения земельными держаниями,

т.к. отчуждение держания означало определенную опасность неисправного несения феодальных повинностей.

В частности, в 3_ей редакции Великой Хартии Вольностей имелось запрещение продавать землю, не оставляя остатка, достаточного для обеспечения повинностей, причитающихся лорду; однако на деле это нарушение не преследовалось.

При отчуждении земли держатель мог либо поставить приобретателя на свое место в цепи феодальных отношений (субституция), либо передать ему землю как своему вассалу, т.е. создать новое низовое звено этой цепи (субинфеодация). Оба эти случая были связаны с определенным риском для лорда.

В первом случае новый держатель мог оказаться необеспеченным или неисправным в выполнении повинностей. Во втором случае основной держатель получал от своего нового вассала при отчуждении ему земли денежную сумму, ускользающую от притязаний лорда. Чтобы застраховать себя от подобного риска, в 13  в. установили ряд стеснений при отчуждении земли в основном для “головных держателей”, т.е. державших землю непосредственно от короля. Так, последние должны были доказать, что это отчуждение не принесет вреда короне. В то же время короли не были склонны поддерживать стремление баронов запретить отчуждение земли вообще.

В 1290 году статут Quia empores установил, что держания могут быть свободно отчуждаемы в порядке субституции, но в то же время запретил субинфеодацию и тем самым затруднил создание в Англии новых держаний.

Однако свобода отчуждения земель не распространялась на передачу церковных земель. Это было связано с тем, что отчуждение земель монастыря вело к прекращению феодальных повинностей. Часто прежние держатели получали свою землю обратно от монастыря на льготных условиях. От этого страдали не только интересы лордов, но и короны, т.к. земли “мертвой руки” не могли ни при каких условиях сделаться выморочными или как-то иначе поступить короне.

В Великой Хартии Вольностей 1215 года по этому поводу было сказано, “что в случае передачи земли монастырям с обратным получением ее держателем, держание объявляется ничтожным и земля может быть отобрана лордом”. [1]

Однако борьба баронов и церкви продолжалась и далее, и в 1279 году был издан специальный “Статут мертвой руки”, подтверждавший запрет отчуждения земли в пользу церкви без разрешения лорда. Но вслед за этим статутом короли сами начали выдавать за плату разрешение на продажу и дарение земель монастырям и тем самым фактически свели на-нет действие “Статута мертвой руки”.

Отчуждение земель в феодальной Англии было сопряжено с рядом трудностей и для приобретателя. Он всегда стоял перед риском, что земля будет у него отобрана наследником основного держателя. Поэтому при отчуждении земли средний держатель давал особую гарантию приобретателю, где обещал ему возмещение в случае, если земля у него будет отобрана.

“В англо-саксонский период переход прав на землю совершался в силу письменного документа, но при нормандских королях установился взгляд, что документ сам по себе служит только доказательством, но не переносит прав на землю”.[1] Только фактическое вступление во владение ею и удаление с участка прежнего владельца считалось передачей земли.

Другим способом передачи земельных прав было оформление сделки в виде судебного спора с последующим соглашением, заносимым в судебные документы. Чтобы каждый участник имел подтверждение своих прав, изготовлялись “иззубренные документы”--два одинаковых текста писались на двух половинках пергамента, который потом разрезался по зигзагообразной линии. При судебной регистрации сделки изготовлялся тройной иззубренный документ, корешок которого оставлялся в архиве суда.

В земельных документах оговаривались гарантии и предусматривались все возможные осложнения земельных держаний, так что английские юристы даже сделали земельные сделки особой отраслью своей профессии, поэтому они сильно противились реформам общего английского права.

2.6 Институт залога земельной собственности в праве средневековой Англии.

Феодальное Common Law не знало залога в том виде, в каком этот институт известен в римском или современном праве, т.е., когда кредитор в случае неисполнения обязательства должником, получал возможность удовлетворить свои требования за счет стоимости заложенного имущества. В 11-- вв. должник иногда передавал свою землю на срок кредитору до выплаты долга. Если кредитор не засчитывал доходы от участка в счет погашения долга, а оставлял их себе, то сделка считалась растовщической и грешной и называлась “мертвый залог”.

В 13 и 14 вв. залог совершался чаще всего в форме передачи собственности на участок с условием обратной передачи собственности в случае уплаты. Но если должник не платил в срок, то он терял право на возврат земли, т.к. королевские суды не признавали за должником права на обратное получение земли по уплате долга. Только суд канцлера в 16 в. начал предоставлять таким должникам возможность получить обратно свою землю в силу “справедливости выкупа”.

2.7 Институты “целевого назначения” и “срочной аренды” в праве средневековой Англии. Наследственное право.

В период образования в Англии Common Law возник очень важный институт, который сначала противоречил этому праву, но потом стал одной из основных особенностей последнего. “Этот институт в современном виде называется “доверительная собственность” -- “трэст”, но при своем возникновении он именовался “целевым назначением”.

[1]

Его сущность состояла в том, что одно лицо передавало другому в собственность свое имущество или его часть с тем, чтобы получатель, сделавшись формально собственником, управлял имуществом и использовал его в интересах прежнего владельца. Отдача имущества с целевым назначением нередко использовалась для уклонения от повинностей и для сокрытия имущества от кредиторов.

Помимо этого передача с целевым назначением была единственным способом превратить один вид земельного держания в другой, дать возможность владеть недвижимым имуществом таким коллективам, как гильдии, приходы и т.д.

Противоречие с “общим правом” заключалось в том, что, по последнему, лицо, отдавшее имущество с целевым назначением, должно было перестать являться его собственником, им становился получатель. И если он нарушал доверие и неправильно распоряжался имуществом, то королевский суд не давал никаких способов воздействовать на него. Но так как это было связано с нарушением слова, т.е. речь шла о вопросах чести, то во второй половине 14 в. целевые назначения были взяты под защиту судов справедливости.

Было осуществлено множество попыток борьбы с этим институтом. Но в 1535 году был издан специальный статут, признавший права собственников, передававших кому-либо имущество с определенной целью.

Наряду с доверительной собственностью возник еще один нефеодальный институт -- срочная аренда - несвязанный с феодальными повинностями и появившийся уже в 13 веке.

“Кредиторы, дававшие деньги взаймы землевладельцам, получали денежный участок и пользовались его доходами, заменявшими им запрещенные проценты. уже в начале 13 в. стала развиваться аренда земли свободными землевладельцами. Такая аренда развилась настолько, что Common Law взяло в 1235 году арендатора под свою защиту и предоставило ему иск для защиты от землевладельца, если этот желал согнать его с участка до конца срока аренды”. [1]

“В феодальной Англии не существовало какой-либо единой системы наследования”. [1] Семейное и наследственное право определялось интересами охраны феодальных держаний. Вопросы заключения и расторжения брака, а также отношения между супругами регулировались каноническим правом, но имущественная сторона семейных отношений регулировалась “общим правом”.

В английском праве собственность распадалась на два вида: реальную и персональную, это различие не совпадало с различием между движимым и недвижимым имуществом. Переход прав на землю и связанных с ними прав составляли категорию real property и определялись одними правилами, а переход прав на personal property --другими.

Феодальное право не сразу допустило наследование земельных держаний. Сначала после смерти держателя земля возвращалась лорду, и наследник должен был испрашивать у последнего разрешение на ее выкуп. В начале 12 в. было установлено, что земли головных держателей и держателей от них должны переходить к их наследникам, а выплаты господину приобрели вид одной из феодальных повинностей.

В конце 12 в. старый обычай раздела наследства поровну между всеми сыновьями сменился принципом майората, т.к. он обеспечивал более исправное несение повинностей, устроняя дробление наследства. Никаким другим наследникам земли не передавались. Common Law не знало такого института наследования как завещание. “Обход этих правил был возможен только в порядке передачи при жизни земли в доверительную собственность с возложением на получателя обязанности распределить ее после смерти первоначального держателя”. [1]

Распоряжение землей по завещанию было допущено только в 1540 году.

Сильным феодалом в Англии была и церковь. Борьбу с католической церковью юридически начали в 1351 году, когда был издан статут “о провизорах”, не допускавший замещение кафедр епископов иноземцами. В 1393 году другим статутом было воспрещено перенесение на рассмотрение римского папы дел, которые могли быть разрешены английскими судами. Но помимо борьбы за невмешательство римских пап во внутренние дела Англии, английское правительство еще с конца 13 в. вело борьбу против расширения церковного землевладения. “В 1279 году был издан статут viris religiosis”, в силу которого воспрещался дальнейший рост церковного землевладения”. [1] А в начале 15 в. английское правительство прибегло к частичной секуляризации церковных земель. королевская власть видела в церковных землях источник для покрытия расходов, дававший ей возможность занять независимое положение в отношении парламента. После провозглашения короля Генриха VІІІ главою церкви он провел при посредстве парламента секуляризацию монастырского имущества (1536--1540 гг.).

2.8 Проникновение в деревню товарно-денежных отношений, и связанные с этим противоречия и изменения.

Аграрная эволюция Англии под воздействием товарно-денежных отношений шла довольно противоречивым путем. С середины 12 в. в ней переплелись две тенденции: одна в сторону коммутации ренты и личного освобождения, вторая, проявившаяся в конце 12 в. и преобладавшая в 13 в.,- к расширению домениального хозяйства, росту барщинной эксплуатации крестьянства, укреплению личной зависимости основной их части --вилланов. Это было связано с тем, что в этот период наряду с земледелием широкое развитие получает в Англии скотоводство и особенно овцеводство. Проникновение в деревню товарно-денежных отношений, широкое производство шерсти для внешнего рынка ведут к серьезным переменам. Распространяется денежная рента, в значительных размерах используется наемный труд. Часть продукции манора производится теперь для продажи, хлебом торгуют и крестьяне. Поэтому феодалы, стремясь обеспечить рост производства, начинают захват общинных земель, требуют с крестьян дополнительных платежей. Однако следует отметить, что эта консервативная тенденция не пресекла полностью прогрессивных изменений. В большинстве случаев землевладельцы, особенно рыцарство, вынуждены были искать новые методы эксплуатации.

В этот период изменяется характер вилланского держания: оно перешло в копигольдерское, являвшееся одним из видов держания на основании обычного манора. Право копигольдера опиралось на запись о допущении его к держанию земельного участка. Копигольдер приносил присягу владельцу манора и обязывался нести обычные службы и повинности. Копигольдер носил срочный или даже наследственный характер. Размер ренты, порядок пользования копигольдером определялся местными обычаями.

В связи с тем, что в этот период скотоводство было значительнее выгоднее земледелия феодалы зачастую прибегали к насильственной конфискации части крестьянской земли. Этот процесс получил название огораживания. Мертонский статут 1236 года разрешил лордам проводить огораживания пустошей, лесов и пастбищ “за счет и вопреки интересам крестьян”. [3] ll Вестминстерский статут 1285 года не только подтвердил это право лордов, но и грозил наказанием тем, кто пытался противиться силой огораживанием.

В середине 14 в. Англию “посетила” чума, унесшая много жизней. В сельском хозяйстве убыль рабочей силы повлекла за собой усиление повинностей и восстановление в ряде местностей барщины вместо денежных платежей. Введение подушной подати в 1381 году повлекло за собой ряд крестьянских восстаний в некоторых местностях Англии (юго-восточная Англия графства Эссекс и Кент). Восстание было подавлено, но вилланство постепенно отмирало (вилланы выкупали личную свободу), почти повсеместно отмирает барщина, основной формой ренты становится денежная.

“В Англии в течении средних веков сохранилась довольно значительная прослойка свободных крестьян”. [1] В их число входили сокмены, т.е. свободные владельцы земельных держаний, подчинявшиеся юрисдикции феодала. Большинство сокменов проживало в восточных графствах Англии. Сокмены освобождались от службы в ополчении, они имели право распоряжаться своим держанием: отчуждать, передавать по наследству. Сокмены находились под защитой королевских судов.

Развитие товарности сельского хозяйства способствовало социальной дифференциации крестьянства. Из среды последних выделяются йомены, зажиточные крестьяне. Они снимали в аренду земельные владения лордов, образуя значительную группу феодалов, приобретали участки обедневших крестьян.

Таким образом, под влиянием социально-экономических изменений “значение и удельный вес свободного крестьянства возрастает”. [3] И “в 16 в. почти заканчивается процесс отмирания личной крепостной зависимости”. [1]

3. Обзор источников, оформлявших поземельные отношения Англии в 13 веке.

3.1 Источники манориального происхождения. Общая характеристика.

Теперь следует обратиться к юридической стороне поземельных отношений. Аграрная история Англии располагает огромным фондом разнообразных источников.

Среди материалов для аграрной истории 13 в. (расцвет феодализма) на первом месте стоят те, которые были составлены делопроизводством феодальных вотчин. Здесь на первом месте следует назвать манориальные описи, так называемые экстенты маноров. Эти описи, обычно составляющиеся на основании показаний наиболее уважаемых, т.е. наиболее зажиточных крестьян, дают подробное перечисление всех держаний в маноре, как свободных так и крепостных, со всеми их повинностями. Часто дается описание и домениальной земли. “Самый термин экстент или экстента (extenta, extentum, extent) предполагает, что повинность держателей и доходность домена даны в денежной оценке”. [4] Но обычно термин “экстент” прилагается ко всем описям такого типа, независимо от того, имеются ли в них денежные оценки доходов и повинностей.

Другим источником манориального происхождения являются протоколы манориальных курий (Court Rolls). Эти протоколы, содержащие краткие записи всех дел в манориальных куриях, с указанием штрафов и пошлин, которые шли лорду, с решениями манориальных жюри, иногда с установлением норм манориального обычая, заключают в себе огромный материал, рисующий внутреннюю жизнь манора, обычное право, многие стороны быта.

Однако, как отмечает в своей работе “Исследования по аграрной истории Англии 13 в.” Е.А.Косминский, специальные исследования с конца 19 в. стали выдвигать на первое место третий вид манориальных источников --приказчичьи отчеты (Ministers' Accounts). Этот источник представляет ежегодные отчеты старост и приказчиков о всех доходах и расходах манориального хозяйства как денежных, так и натуральных, с учетом количества барщинных работ как выполненных, так и замененных денежными платежами. Этот источник учитывает мельчайшие подробности быта домениального хозяйства. Ни один источник, по словам Косминского, не может дать такого богатого материала по вопросу о связях домениального хозяйства с рынком, о коммутации.

Еще одним важным источником манориального характера являются инструкции приказчикам и старостам, касающиеся различных сторон управления хозяйством домена и составления отчетов. В частности, этот источник освещает жизнь господского двора и роль в нем несвободных дворовых рабочих.

Эти четыре разряда источников имеют одно важное общее -- все они манориального происхождения и рисуют жизнь манора с точки зрения домениального хозяйства и манориальной администрации. Эти источники характерны, как правило, для крупных церковных, реже светских владений юга и востока Англии.

3.2 Правительственные источники. Общая характеристика. Сотенные Свитки 1279 года.

На следующем месте в работе “Исследования по аграрной истории Англии 13 в.” ставятся материалы правительственного характера: описи, судебные дела, юридические трактаты, законодательные акты и т.д. Деятельность правительственных комиссий и объездных судей усиливается во время правления Анжуйской династии. Всевозможные финансовые и судебные расследования составляют важнейший раздел источников по аграрной истории Англии.

Среди них первое место принадлежит так называемым Сотенным

Свиткам, особенно Сотенным Свиткам 1279 года, представляющим правительствующий кадастр, своей обстоятельностью и точностью во много раз превосходивший Книгу Страшного Суда. К этой же группе источников следует отнести такие источники, как описи, составляющиеся для специальных целей --при переходе тех или иных владений в руки короля по случаю конфискации или смерти “головного держателя” (Inquisitiones post mortem), а также отчеты, составляющиеся чиновниками, которым было поручено управление этими владениями.

К числу описей такого типа следует отнести также описи церковных владений и церковных доходов, производившиеся несколько раз в течении 13 в. Из них важнейшей является “Церковная таксация папы Николая lV”1291 года.

Существует также множество других источников, однако наибольший интерес представляют лишь “массовые”правительственные описи, т.к. они касаются не только манориального хозяйства, но позволяют выйти за его пределы, хотя они, конечно, менее подробны, чем детальные экстенты маноров.

Среди таких “массовых” источников на первом месте следует назвать Сотенные Свитки 1279 г. “Сотенные Свитки описывают подряд и церковные и светские владения, и мелкие и крупные, и типичные маноры, и такие образования, которые едва ли могут быть названы манорами”. [4] Важным достоинством этого источника является то, что все части описи составлены одновременно, а это гарантия от неправильного соединения в одной картине черт, идущих от разных периодов.

Район, охваченный Сотенными Свитками 1279 г., по преимуществу район земледелия (Верхняя Темза, Уз, Авон), крепостного права, упорно сохраняющейся барщины, т.е. здесь были вполне благоприятные условия для полного развития манориальной системы.

Сотенные Свитки 1279 г. представляют собой расследование, которое должно было выяснить размеры ущерба, понесенного короной во время смут предшествовавшего царствования, и того расстройства, которое было внесено в деятельность провинциальных органов государства. Особый интерес представляли земельная собственность и платежи вилланов. В этой связи наибольшее внимание приобретает вопрос об иммунитетах. Расследованию 1279 года предшествовало расследование 1274-- гг., которое было поручено не объездным судам, а специально назначенной для этого комиссии. Результатом этого расследования был памятник, который английские историки обозначают как Rotuli Hunderdorum (Сотенные Свитки), хотя на самом деле он составляет лишь часть их, правда, главную. Ценность его в том, что он сохранился почти целиком для большей части графств.

В 1278-- гг. назначаются объезды, во время которых разъездные судьи вчиняют длинный ряд тяжб qwo warranto на основании расследований 1274-- гг. Некоторые из них почти дословно повторяют capitula 1274-- гг. -- это вопросы о королевских манорах и их отчуждении, о держаниях in capite, сотнях в руках короля, о службах, следующих королю, но потерянных им и о других нарушениях прав короны.

Выяснялись и формы держания: кто держит свои владения как феод, кто на срок жизни или на определенный срок, кто держит in capite, а кто через посредство других лордов и каких именно, за какие службы, повинности и платежи.

Таким образом это расследование ставило перед комиссией грандиозную задачу всеобщей поземельной переписи всей Англии.

Хотя изучение Сотенных Свитков в общем дает статистическое изображение английской деревни в 1279 г., но, как отмечается в работе “Исследования по аграрной истории Англии 13 в.”, в данном источнике можно усмотреть ряд указаний на происходившие в аграрной жизни перемены. В Сотенных Свитках нашли отражение такие явления, как дифференциация держаний, захват общинных земель, коммутация отработочных повинностей.

Сотенные Свитки охватывают сравнительно незначительную территорию Англии, причем более или менее сходную по своему экономическому и социальному характеру. Поэтому, чтобы охватить более обширную территорию, необходимо прибегнуть к другому источнику, например, к Посмертным расследованиям. Когда умирал “головной держатель”, то земли его брались в руки короля. Королевский чиновник производил расследование об их доходности и о том, кто является ближайшим наследником. Пока наследник не был установлен, пока он не приносил феодальной присяги и не уплачивал рельефа (или не представлял поручителя об уплате), или пока не назначалась опека над несовершеннолетним наследником, земли оставались в руках короля и доходы шли в его пользу.

На основе этих источников автор работы “Исследования по аграрной истории Англии 13 в.” поднимает ряд проблем: была ли Англия страной с господством манориальной системы, и как соотносились натуральная и денежная ренты.

3.3 Вотчинная система в Англии 13 века.

Классическая теория рассматривает аграрную Англию как совокупность более или менее однообразно построенных маноров. Во главе манора стоит лорд (единичный или коллективный), который держит манор от короля или другого лорда. Манор делится на две основные части: домен, составляющий 1/2--/3 территории манора и обрабатываемый барщинным трудом крестьян, и земли крестьян-вилланов.

Однако манориальная организация отнюдь не была обязательной. Сложность в изучении маноров заключается в нарушении манориальной системы тем, что свободные держатели часто держали земли от нескольких лордов в нескольких манорах. Таким образом иногда складываются довольно значительные владения межманориального типа. Сложность увеличивается тем, что одно и тоже лицо держит в одной вотчине или в разных вотчинах часть земель как свободные держания, а часть как вилланские. Можно было иметь в чужом маноре вилланов, сажая их на свое свободное держание в нем. Таким образом, отдельные маноры врастают друг в друга и доменом, и вилланской землей, и свободным держанием.

Поэтому, отвечая на вопрос, можно ли сказать, что вся Англия была покрыта однотипными манорами (мнение Сибома и Виноградова) или же, что Англия не состояла из маноров (мнение Мэтланда) автор “Исследований...”заявляет, что “ни того, ни другого мнения мы без оговорок принять не можем”. [4]

На основе изученных районов (Средняя Англия) он делает следующие выводы.

1. Типичный манор с доменом и большой вилланской землей, превосходящей своими размерами свободные держания, в целом доминирует в данных районах. Наибольшая “манориализация” заметна именно на земле крупных вотчинников, особенно же на земле крупных церковных лордов.

2. Типичный крепостной манор выступает, однако, в сопровождении вотчинных образований иной структуры, по большей части мелких, отличительным признаком которых являлось слабое развитие или полное отсутствие вилланства.

3. Даже в рассматриваемых спецефически манориальных районах можно выделить зоны более слабой манориализации, где вилланская земля в общем меньше свободных держаний, где крупная крепостная вотчина не играет определяющей роли.

Однако, чтобы составить себе полную картину аграрной Англии, необходимо рассмотреть ситуацию, которая сложилась в других регионах страны.

В своих “Исследованиях...”Косминский ссылается на работу

Стентона of manorial structure in the Northen Danlaw ”, в которой последний выявил характерные особенности вотчинной структуры в северном Денло (графства Йорк, Дерби, Ноттингем, Лестер, Линкольн, Ретленд). В этой области долго сохранялись местные особенности, возникшие еще во времена датской колонизации 9 века.

http://revolution.allbest.ru/law/00002563_0.html

+2

2

В X—XII вв. в Западной Европе окончательно складываются два главных слоя средневекового общества: зависимые крестьяне и воины-землевладельцы. У каждой из этих групп был свой образ жизни, свои взгляды на мир, свое положение в обществе. Их интересы нередко пересекались, что становилось порой причиной серьезных столкновений.

31. Крестьянин и сеньор
В раннем средневековье военный вождь (король) начинает как бы подниматься все выше по своему положению над рядовыми свободными членами варварских племен. Вслед за королем в его свите «возвышаются» и лично преданные ему люди, мужественные дружинники, даже верные слуги.

Затем постепенно разделяется и основная масса населения раннесредневековой Европы: на тех, кто обрабатывает землю, собирает хлеб, выращивает скот, и тех, кто лучше всего обращается с мечом и копьем. Полный опасностей X век очень ускорил «рождение» слоя профессиональных воинов, их отделение от землепашцев-крестьян.

У народов, принявших христианство, возникает многочисленное духовенство. Оно также занимает свое, особое место радом с крестьянами и воинами.

Так, к XI в. сложилась новая структура общества. Она очень отличалась от первобытных порядков у древних германцев, с одной стороны, а с другой — от общества Древнего Рима.

Три сословия
Эти изменения были замечены образованными людьми средневековья. Размышляя над тем, как устроено их общество, они создали теорию трех сословий. Ей была суждена необычно долгая жизнь — даже во времена Великой французской революции XVIII в. идея о трех сословиях вовсе не казалась устаревшей.

Согласно теории трех сословий, каждому человеку определено Господом место в одной из трех больших групп — молящихся, воюющих и работающих. Первая группа — это духовенство, вторая — светские сеньоры, третья — крестьяне. Общественное положение наследуется: сыну крестьянина также подобает стать крестьянином, как сыну рыцаря — рыцарем или же, скажем, аббатом. (Не случайно и сейчас сословиями называют такие общественные группы, в которых права и обязанности передаются по наследству.)

По мнению средневековых мудрецов, у каждого из трех сословий свои важные обязанности. Каждое сословие необходимо остальным: ведь духовенство заботится о душах, сеньоры охраняют страну, крестьяне кормят всех остальных. Чтобы лучше понять эту мысль, сравнивали общество с человеческим телом. Ноги — это «работающие», руки — это «воюющие», а грудь — это «молящиеся». Можно ли себе представить, чтобы ноги ссорились с руками или они вместе интриговали против груди? Так и в обществе все сословия должны жить в дружбе и каждое выполнять свой долг.

Нужно обратить внимание на место крестьянства в теории трех сословий. С одной стороны, это низшее, третье сословие. Но с другой — необходимая часть общества. Если в античном Риме к физическому труду относились с презрением, считали его недостойным свободного человека, то в средневековье человек, занятый физическим трудом, — уважаемый член общества, и дело его похвально. Такое отношение к крестьянскому труду во многом помогло хозяйственному подъему Европы в средние века.

От свободы — к несвободе
О первом сословии — духовенстве сказано уже немало. Сейчас пойдет речь о крестьянстве и его отношениях с «высшими» сословиями.

Когда варвары расселялись по Римской империи и делили между собой землю, каждый из свободных германцев был и землепашцем и воином одновременно. К X—XI вв. свободных крестьян осталось не так уж и много. В основном на земле трудятся зависимые люди. Понятно, что среди них много потомков римских рабов и колонов. Но ведь и германцы оказались в том же самом положении. Как же могло это случиться?

Как вошло в обычай в раннем средневековье, крестьяне, остававшиеся на земле, снабжали продовольствием и всем необходимым тех сородичей, что избрали своим делом войну. Так стали возникать подати и иные повинности крестьян в пользу «сильных» соплеменников.

В неспокойные времена крестьянину одному трудно защитить свое хозяйство, семью и жизнь. Для этого необходимо заручиться покровительством какого-нибудь могущественного соседа, например крупного сеньора или монастыря. Но в обмен на защиту крестьянину приходилось отказаться от собственности на землю и от свободы в пользу своего покровителя — признать себя зависимым.

Чем сильнее был сеньор, тем безопаснее чувствовал себя на его земле крестьянин. Чем больше земли с крестьянами было у сеньора, тем богаче и могущественнее он считался.

Зависимыми становились и те, у кого не было собственной земли, а она была дана «из милости» каким-нибудь крупным землевладельцем, например дружинником, которому за службу король подарил большое поместье. Зависимыми становились за долги, из-за каких-нибудь провинностей, вступив в брак с кем-либо из зависимых, просто под нажимом могущественного соседа...

К XI в. владельцами лучших земель считались церковь и светские сеньоры. Крестьяне же за пользование землей и покровительство сеньоров должны были нести повинности, размер которых регулировал старый обычай.

Повинности в пользу сеньора могли состоять в работе на господском поле (от нескольких дней в году до нескольких дней в неделю), в продуктовом или денежном оброке, в обязанности молоть муку только на мельнице сеньора за назначенную им плату (а также давить виноград на его прессе и т. п.), выполнять «общественные работы» (например, чинить мосты или поставлять подводы в случае надобности), а также подчиняться судебным приговорам сеньора.

При этом уровень несвободы разных групп крестьянства очень различался. С одних крестьян их господин требовал только курицу на Рождество да десяток яиц на Пасху, зато другим приходилось работать на него чуть ли не половину всего времени. Крестьян, чья жизнь была особенно тяжела, называли во Франции сервами, а в Англии — виллaнами.

Но даже сервов и вилланов нельзя назвать крепостными. Крепостничество распространяется в Восточной Европе только на рубеже XV—XVI вв. Положение крепостного в России в XVIII—XIX вв. несравненно тяжелее положения западноевропейского зависимого крестьянина (будь то даже английский виллан или французский серв).

В XI в. сеньор не мог казнить серва, продать или обменять его без земли и отдельно от семьи. Более того, сеньор нес вполне определенные обязанности по отношению к крестьянину и действительно защищал его от разных бед, потому что понимал: он сам будет богаче, если его крестьяне не окажутся нищими. Сеньор не мог даже согнать серва с его земли, если серв выполнял все положенные повинности. Отношения крестьянина и сеньора регулировались не произволом сеньора, а древним устоявшимся обычаем. В некоторых странах при его нарушении крестьянин мог обратиться в суд, и не так уж были редки случаи, когда он дело выигрывал.

До поры до времени бремя зависимости было для крестьян вполне терпимым. Во-первых, потому, что с крестьянина, который мало производит, много взять нельзя. Во-вторых, тогда не умели сохранять надолго пищевые продукты, да и торговля продовольствием почти отсутствовала. Значит, сеньор мог требовать лишь столько, сколько нужно для прокормления его самого, членов семьи, а также челяди. Лишь по мере оживления торговли поборы начинают понемногу расти там, где сопротивление крестьян не было достаточно сильным и упорным.

Когда решает сила
Как сеньорам нужны были крестьяне, так и крестьянам нужны были сеньоры. И все же интересы у крестьян и их господ во многом были различны. Крестьянин желал, чтобы сеньор «обходился» ему как можно дешевле, а сеньор стремился получить от крестьянина наибольшую пользу для себя.

Неудивительно, что средневековые документы полны как горьких сетований сеньоров на леность, тупость и грубость крестьян, так и жалоб крестьян на жадность и жестокость их хозяев.

Жалобами дело не ограничивалось. Если сеньор в своих требованиях переходил нормы обычая, крестьяне начинали сопротивляться. Они бежали от него, вредили его хозяйству, в крайнем случае могли и убить. Если жить становилось тяжело многим крестьянам сразу, стоило ожидать крестьянского мятежа, восстания. Тогда все решало соотношение сил сторон. Порой сеньорам приходилось идти на серьезные уступки. Крестьянские выступления играли роль регулятора в отношениях крестьян и их хозяев. В результате размер поборов устанавливался такой, что и крестьяне могли его вытерпеть, и сеньоры могли довольствоваться полученным.

Из грамоты дарения Санкт-Галленскому монастырю (вторая половина IX в.)
Я (такой-то), ввиду приближения старости и того, что за нею обычно следует,— бедности, дарю такому-то святому месту (или такому-то сильному мужу) все, чем владею, доставшееся мне по наследству или приобретенное куплей, на том, однако, условии, чтобы означенный муле (или епископ, или настоятель этого места) тотчас же мое имущество себе взяли, но взамен меня приняли под свою заботу и попечение и до дня смерти моей ежегодно неукоснительно давали по две одежды полотняных, столько же шерстяных, а также в довольном количестве съестных припасов — хлеба, пива, овощей, молока, а по праздникам мяса. А на третий год пусть снабдят меня плащом и по мере надобности предоставляют рукавицы, обувь, онучи, мыло и баню, в особенности необходимую для немощных, также солому, ибо не сыну своему и не кому-нибудь из родных, но только им оставил я все свое имущество.

Буде же чего-либо из вышеуказанного меня лишат, имущество мое пусть мне вернут, при том, впрочем, условии, если не обратят внимания на мои просьбы и нижайшие мольбы обращаться со мной мягче и человечнее. Если же, как думаю, no-добру захотят со мной обращаться, тогда властною рукой, без всякого противодействия сонаследников и родственников моих, настоятели этого места пусть владеют всем моим имуществом вовеки.

Повинности крестьян монастыря Сен-Виктор (начало XI в.)
Альдегерий Лысый дает половину свиньи и половину барана. Женщина Мательда, мать Аремберта, — то же самое. Ингилард — то же. Фроберт дает свинью и барана. Женщина Арея — половину свиньи и половину барана. Маяфред — то же. Гальтерий — одну свинью, одного барана. Андрей — 8 денариев ( Денарий — денежная единица.) за свинью, 5 — за барана. Левторий — половину свиньи и половину барана. Мартин Барнард — по 4 денария за свинью и за барана.

Обязанности зависимого английского крестьянина (конец X — начало XI в.)
В некоторых владениях существует обычай, что он в течение года каждую неделю должен исполнять два дня такую работу в качестве недельной барщины, какая ему будет предписана, и в период жатвы — три дня в качестве недельной барщины, а со Сретения до Пасхи — nри. Если он исполняет извозную повинность, пусть не работает в то время, когда его конь находится вне двора.

К празднику св. Михаила (29 сентября) он должен платить 10 пенсов и к празднику св. Мартина (11 ноября) — 23 меры ячменя и двух кур, к Пасхе — ягненка или 2 пенса. И он должен с праздника св. Мартина до Пасхи сторожить господский загон, когда до него дойдет очередь. И с того времени, когда первый раз осенью пашут, до праздника св. Мартина он должен каждую неделю пахать один акр и приготовлять семена для посева в амбаре господина. Кроме того, он должен вспахать три акра по просьбе господина и два — за пользование сеном. Если он нуждается в большем количестве сена, то он должен его заслужить таким образом, как ему будет позволено...

И он должен уплатить свой пенс с очага. И четверо крестьян должны кормить одну охотничью собаку. И каждый должен давать б хлебов свинопасу, если тот выгоняет его скот на луг.

Из хроники «История норманнов» Гийома Жюмьежского (ок. 1070)
Зародился в начале его (нормандского герцога Ричарда) юности некий рассадник губительного раздора в Нормандском герцогстве. Ибо крестьяне повсеместно стали устраивать по разным графствам Нормандского отечества многие сборища и постановляли жить по своей воле, дабы и лесными угодьями, и водными благами пользоваться по своим законам, не стесняясь никакими запрещениями ранее установленного права. И чтобы утвердить эти решения, на каждом собрании неистовствующего народа выбирали они по два уполномоченных, которые вынесли бы определения их на утверждение всеобщего собрания внутри страны. Когда узнал об этом герцог, он тотчас же направил против них графа Рауля со многими рыцарями, чтобы они прекратили сельскую дерзость и крестьянское сообщество. И вот он без замедления тайно взял всех (крестьянских) уполномоченных вместе с некоторыми другими и, отрубив им руки и ноги, отослал искалеченными к единомышленникам, дабы эти удержали их от таких (затей) и своим примером вразумили их, чтобы те не испытали еще худшей участи. Вразумленные таким образом крестьяне поспешили прекратить сборища и вернулись к своим плугам

+4

3

Жизнь крестьянина.

Община

Жить в одиночку нелегко. Поэтому крестьяне одной или нескольких соседних деревень объединялись в общину. На общинном сходе решались все важнейшие вопросы, если они не затрагивали интересов сеньора. Община определяла, какое поле засеять яровыми, а какое — озимыми. Община распоряжалась угодьями: лесом, пастбищем, сенокосом, рыбными ловлями. Все это в отличие от пахотной земли не делилось между отдельными семьями, а было общим. Община помогала бедным, вдовам, сиротам, защищала тех, кого обидели какие-нибудь чужаки. Община порой распределяла между отдельными дворами повинности, которые назначал деревне ее сеньор. Община часто выбирала своего старосту, строила церковь, содержала священника, следила за состоянием дорог и вообще за порядком на своих землях. Деревенские праздники также устраивались по большей части на средства общины. Свадьба или похороны кого-либо из крестьян были делом, в котором участвовали все общинники. Самое страшное наказание для провинившегося — изгнание из общины. Такой человек — изгой лишался всех прав и не пользовался ничьей защитой. Судьба его почти всегда складывалась печально.

Новый севооборот
Приблизительно в эпоху Каролингов в сельском хозяйстве распространилось новшество, существенно поднявшее урожаи зерновых. Это было трехполье.

Вся пахотная земля делилась на три поля равных размеров. Одно засевалось яровыми, другое — озимыми, а третье оставалось отдыхать под паром. На следующий год первое поле оставляли под пар, второе шло под озимые, третье — под яровые. Этот круг повторялся из года в год, и земля при такой системе меньше истощалась. К тому же больше стали использоваться удобрения. У каждого хозяина была своя полоса земли на каждом из трех полей. Чересполосно располагались также земли сеньора и церкви. Им тоже приходилось подчиняться решениям общинного схода: как, например, использовать в этом году то или иное поле, когда можно выпускать скот пастись на жнивье и т. п.

Деревня
Деревни были на первых порах совсем маленькими — редко когда в них можно было насчитать десяток дворов. Со временем, правда, они стали разрастаться — в Европе постепенно увеличивалось население. Но случались и тяжелые бедствия — войны, неурожаи и эпидемии, — когда пустели десятки деревень. Урожайность была не слишком высокая, и создать большие запасы, как правило, не получалось, поэтому два-три неурожайных года подряд могли вызвать страшный голод. Средневековые хроники полны рассказов об этих суровых бедствиях. Стоит напомнить, что европейские крестьяне до открытия Америки еще не знали кукурузы, подсолнечника, помидоров и, что особенно важно, картофеля. Не было тогда известно и большинства современных сортов овощей и фруктов. Но зато ценились плоды бука и дуба: буковые орешки и желуди долгое время были главным кормом для свиней, которых выгоняли пастись в дубравы и буковые рощи.

В раннем средневековье повсеместно главной тягловой силой были быки. Они неприхотливы, выносливы, а в старости могут использоваться на мясо. Но затем было сделано одно техническое изобретение, значение которого трудно переоценить. Европейские крестьяне изобрели... хомут.

Лошадь в Европе в то время — сравнительно редкое и дорогое животное. Ее использовала знать для верховой езды. А когда лошадь запрягали, например, в плуг, она тянула его плохо. Дело было в упряжи: ремни обхватывали ее вокруг груди и мешали дышать, лошадь быстро выбивалась из сил и не могла тянуть за собой плуг или груженую повозку. Хомут же перенес всю тяжесть с груди на шею лошади. Благодаря этому ее применение как тягловой силы стало более эффективным. К тому же лошадь выносливее быка и быстрее вспахивает поле. Но были и недостатки: конину в Европе в пищу не употребляли. Сама же лошадь требовала больше корма, чем бык. Это привело к необходимости расширять посевы овса. С IX—X вв. лошадей стали почти повсеместно подковывать. Технические новшества: хомут и подкова — позволили более широко применять лошадь в хозяйстве.

Крестьяне не только обрабатывали землю. В деревне всегда были свои мастера. Это прежде всего кузнецы и мельники.

Односельчане с большим почтением относились к людям этих профессий и даже побаивались их. Многие подозревали, что кузнец, «укрощающий» огонь и железо, как и мельник, умеющий обращаться со сложными инструментами, знаются с нечистой силой. Недаром именно кузнецы и мельники — частые герои волшебных сказок, страшных легенд...

Мельницы были главным образом водяные, ветряные появились примерно к XIII в.

Конечно, в каждом селении были знатоки гончарного дела. Даже там, где о гончарном круге забыли в эпоху Великого переселения народов, его вновь стали использовать, начиная примерно с VII в. Повсюду женщины занимались ткачеством, используя более или менее совершенные ткацкие станки. В деревнях по мере надобности плавили железо, изготовляли из растений красители.

Натуральное хозяйство

Все, что нужно было в хозяйстве, здесь же и производилось. Торговля была развита слабо, ведь производилось не так много, чтобы можно было избыток отправлять на продажу. Да и кому? В соседнюю деревню, где делают то же самое? Соответственно, и деньги значили не так уж много в жизни средневекового крестьянина. Почти все необходимое он делал сам или выменивал. А дорогие ткани, привезенные купцами с Востока, драгоценности или благовония — пусть покупают сеньоры. Зачем они в крестьянском доме?

Такое состояние экономики, когда практически все необходимое производится тут же, на месте, а не покупается, называется натуральным хозяйством. Натуральное хозяйство господствовало в Европе в первые столетия средневековья.

Это не означает, однако, что простыми крестьянами уж совсем ничего не продавалось и не покупалось. Вот, например, соль. Выпаривали ее сравнительно в немногих местах, откуда потом развозили по всей Европе. Соль в средние века использовалась шире, чем теперь, поскольку шла на заготовку скоропортящихся продуктов. Кроме того, крестьяне питались главным образом мучнистыми кашами, которые без соли были совершенно безвкусными.

Помимо каш обычной пищей в деревне были сыры, яйца, естественно, фрукты и овощи (бобовые, репа и лук). На севере Европы те, кто побогаче, лакомились сливочным маслом, на юге — оливковым. В приморских деревнях, конечно же, главной едой была рыба. Сахар, по сути дела, был предметом роскоши. Зато дешевое вино было общедоступно. Правда, его не умели долго хранить, оно быстро скисало. Из разных видов зерна повсюду варили пиво, а из яблок делали сидр. Мясо позволяли себе крестьяне, как правило, лишь по праздничным дням. Стол можно было разнообразить за счет охоты и рыбной ловли.

Жилище

На большей площади Европы крестьянский дом строился из дерева, но на юге, где этого материала не хватало, — чаще из камня. Деревянные дома крылись соломой, которая годилась в голодные зимы на корм скоту. Открытый очаг медленно уступал место печи. Маленькие окошки закрывались деревянными ставнями, затягивались пузырем или кожей. Стекло использовалось лишь в церквах, у сеньоров и городских богачей. Вместо дымохода часто зияла дыра в потолке, и когда топили, дым заполнял помещение. В студеную пору нередко и семья крестьянина, и его скот жили рядом — в одной избушке.

Женились в деревнях обычно рано: брачным возрастом для девушек считалось часто 12 лет, для юношей — 14—15 лет. Детей рождалось много, но даже в состоятельных семьях далеко не все доживали до совершеннолетия.

Из «Пяти книг историй моего времени» монаха Рауля Глабера о голоде 1027—1030гг.
Появился голод этот — в отмщение за грехи — впервые на Востоке. Обезлюдив Грецию, пошел на Италию, распространился оттуда по Галлиям, перекинулся ко всем народам Англии. И весь род человеческий изнывал из-за отсутствия пиши: люди богатые и достаточные чахли с голода не хуже бедняков... Если кто-либо находил что-нибудь съестное для продажи, то мог запрашивать какую угодно цену — и получил бы сколько угодно...

Когда переели весь скот и птицу и голод стал сильнее теснить людей, они стали пожирать мертвечину и другие неслыханные вещи. Чтоб избежать грозящей смерти, некоторые выкапывали лесные коренья и водоросли. Но все было тщетно, ибо нет убежища против гнева Божиего, кроме Него Самого. Страшно рассказывать, до какой степени доходило падение человеческого рода.

Увы! Горе мне! То, о чем раньше и слышать редко приходилось,— к тому побуждал бешеный голод: люди пожирали мясо людей. На путников нападали те, кто был посильнее, делили их на части и, изжарив на огне, пожирали. Многие, гонимые голодом, переходили с места на место. Их принимали на ночлег, ночью душили и хозяева употребляли их в пишу. Некоторые, показав детям яблоко или яйцо и отведя их в уединенное место, убивали и пожирали. Во многих местах тела, вырытые из земли, тоже шли на утоление голода... Есть мясо людей казалось до такой степени обычным, что некто вынес его вареным на рынок в Турнюс, как какую-нибудь говядину. Его схватили, он не отрицал своего преступления. Его связали и сожгли на костре. Мясо же, зарытое в землю, ночью другой вырыл и съел. Его также сожгли.

Тогда в этих местах стали пробовать то, о чем раньше никто никогда и не слыхивал. Многие вырывали белую землю вроде глины и из этой смеси пекли себе хлебы, чтобы хоть так спастись от голодной смерти. В этом была их последняя надежда на спасение, но и она оказалась тщетной. Ибо лица их бледнели и худели; у большинства кожа пухла и натягивалась. Самый голос у этих людей делался так слаб, что напоминал собою писк издыхающей птицы.

И тогда волки, привлеченные трупами, оставшимися из-за множества покойников непогребенными, стали делать своей добычей людей, чего уже давно не было. И так как невозможно было, как мы сказали, благодаря многочисленности, погребать каждого покойника в отдельности, в некоторых местах люди богобоязненные рыли ямы, а народ называл их «свалками». В этих ямах хоронили сразу 500 и даже еще более трупов, сколько войдет. И валили туда трупы без всякого порядка, полунагие, без саванов. Даже перекрестки дорог и поля, лишенные жнивья, шли под кладбища...

Свирепствовал этот ужасный голод по всей земле в меру грехов человеческих целых три года. На нужды бедных растрачены были все церковные сокровища, исчерпаны все вклады, изначально предназначенные, согласно грамотам, на это дело.

...Люди, истощенные продолжительным голодом, если им удавалось наесться, распухали и тотчас же мерли. Другие же, прикасаясь руками к пище и пытаясь поднести ее ко рту, падали в изнеможении, будучи не в силах исполнить свое желание.

Из поэмы «Крестьянин Гельмбрехт» Вернера Садовника (XIII в.)
В поэме рассказывается о том, как Гельмбрехт, сын мейера (т. е. крестьянина) вздумал стать рыцарем и что из этого вышло. Ниже следует отрывок из поэмы, в котором отец Гельмбрехта пытается урезонить своего сына.

     Я отправляюсь ко двору.
     Благодарю свою сестру,
     Благодарю за помощь мать,
     Добром их буду поминать.
     Теперь купите для меня,
     Любезный батюшка, коня.
     
     С досадой молвил мейер строго:
     Хотя ты просишь слишком много
     У терпеливого отца,
     Тебе куплю я жеребца.
     Твой конь возьмет любой барьер,
     Поскачет рысью и в карьер,
     Не утомившись, донесет
     Тебя до замковых ворот.
     Куплю коня без отговорок,
     Лишь только не был бы он дорог.
     Но не бросай отцовский кров.
     Обычай при дворе суров,
     Он лишь для рыцарских детей
     Привычен от младых ногтей.
     Вот если б ты пошел за плутом,
     И, мерясь силами друг с другом,
     Мы запахали бы свой клин,
     Счастливей был бы ты, мой сын.
     И, даром не потратив силы,
     Дожил бы честно до могилы.
     Всегда я верность уважал,
     Я никого не обижал,
     Платил исправно десятину
     И то же завещаю сыну.
     Не ненавидя, не враждуя
     Я жил и мирно смерти жду я.

     — Ах, замолчи, отец любезный,
     С тобой нам спорить бесполезно.
     Хочу не прятаться в норе,
     А знать, чем пахнет при дворе.
     Не стану надрывать кишки
     И на спине носить мешки,
     Лопатой нагружать навоз
     И вывозить за возом воз,
     Да накажи меня Господь,
     Зерно не стану я молоть.
     Ведь это непристало
     Моим кудрям нимало,
     Моим нарядам щегольским,
     Голубкам шелковым моим
     На шапке той, расшитой
     Девицей родовитой.
     Нет, я не буду помогать
     Тебе ни сеять, ни пахать.

     — Останься, сын,— отец в ответ,—
     Я знаю, Рупрехт, наш сосед,
     Тебе в невесты прочит дочь.
     Согласен он, и я не прочь,
     Отдать за ней овец, коров,
     Всего до девяти голов
     Трехлеток и молодняка.
     А при дворе наверняка,
     Сынок, ты будешь голодать,
     На жестком ложе засыпать.
     Тот остается не у дел,
     Кто восстает на свой удел,
     А твой удел — крестьянский плуг,
     Не выпускай его из рук.
     Хватает знати без тебя!
     Свое сословье не любя,
     Ты только попусту грешишь,
     Плохой от этого барыш.
     Клянусь, что подлинная знать
     Тебя лишь может осмеять.
     
     А сын твердит с упорством бычьим:
     Освоюсь с рыцарским обычьем
     Не хуже знатного птенца,
     Что вырос в горницах дворца.
     Когда мою увидят шапку
     И золотых кудрей охапку,
     Поверят, что не знался с плугом,
     Не гнал волов крестьянским лугом,
     И клятвой присягнут везде,
     Что не ступал по борозде.
     Мне в каждом замке будут рады,
     Когда надену те наряды,
     Что подарили мне вчера
     И мать, и добрая сестра.
     В них походить на мужика
     Не буду я наверняка.
     Признают рыцаря во мне,
     Хотя, случалось, на гумне
     Я молотил свое зерно,
     Да было то давным-давно.
     Взглянув на эти две ноги,
     Обутых важно в сапоги
     Из кордуанской кожи,
     Не вздумают вельможи,
     Что частокол я городил
     И что мужик меня родил.
     А жеребца сумеем взять,
     Тогда я Рупрехту не зять:
     Мне дочь соседа не нужна.
     Нужна мне слава, не жена.

     Сынок, умолкни на мгновенье,
     Прими благое наставленье.
     Кто старшим внемлет, тот по праву
     Сыскать сумеет честь и славу.
     А кто презрит отца науки,
     Себе готовит стыд и муки
     И пожинает только вред,
     Благой не слушая совет.
     Ты мнишь в своем богатом платье
     Сравняться с прирожденной знатью,
     А это у тебя не выйдет.
     Тебя лишь все возненавидят.
     Случись беда, найдись изъян,
     Никто, конечно, из крестьян
     Тебе не выкажет участья,
     А будет только рад несчастью.
     Когда исконный господин
     Залезет к мужику в овин,
     Отнимет скот, ограбит дом,
     Он выйдет правым пред судом.
     А если ты возьмешь хоть кроху,
     Сейчас поднимут суматоху,
     Не унесешь оттуда ног
     И сам останешься в залог.
     Не станут верить ни словечку,
     Оплатишь каждую овечку.
     Сообрази, что если даже
     Тебя убьют, поймав на краже,
     То опечалятся немного,
     Решат, что послужили Богу.
     Оставь, мой сын, все эти враки,
     Живи с женой в законном браке.
     
     -Пусть будет все, что суждено,
     Я еду. Это решено.
     Мне должно знаться с высшим кругом.
     Учи других возиться с плугом
     И утирать соленый пот.
     Я нападу на здешний скот
     И погоню добычу с луга.
     Пускай быки ревут с испуга,
     Пустившись вскачь, как от огня.
     Мне не хватает лишь коня —
     С друзьями мчать напропалую,
     Я только лишь о том тоскую,
     Что мужиков до этих пор
     Не гнал, хватая за вихор.
     Я бедность не хочу сносить,
     Три года стригунка растить,
     Телушку пестовать три года,
     Не много от того дохода.
     Чем честно бедствовать с тобой,
     Уж лучше я пушусь в разбой,
     Одежду заведу из меха,
     Нам зимний холод не помеха, —
     Всегда найдем и стол, и кров,
     И стадо тучное быков.
     Спеши, отец, к купцу ты,
     Не медля ни минуты,
     Купи скорее мне коня,
     Я не хочу терять ни дня.

+3

4

Ю. Я. Серовайская
КРЕСТЬЯНСКИЕ ОБЩИНЫ В СИСТЕМЕ ЗАПОВЕДНОГО КОРОЛЕВСКОГО ЛЕСА В АНГЛИИ В XI–XIII вв.
Найдено здесь: http://srednieveka.ru/journal/cat/973.
В исходном тексте ещё очень много примечаний – ссылки на литературу, расшифровка терминов.

Текст без примечаний
Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+5


Вы здесь » Sherwood Forest » Таинственное средневековье » О крестьянстве