Еще о рыцарском ольфактории. Все же приятно после фильма "Король и завоеватель" еще раз вспомнить про чистую, белоснежную рубашку, выглядывающую у рыцаря из-под верхней одежды. Тем более, что в RoS  и шериф, и сэр Гай не раз ненавязчиво демонстрировали верхнюю часть этой рубашки, а Гизборн даже всю рубашку в сцене его негероического возвращения из леса.

Благоухание стали и пота: почему рыцарь не был грязнулей
от Lace Wars
Запахи эпохи: мир без дезодоранта
Давайте сразу договоримся: Средневековье пахло. Пахло сильно, густо и разнообразно. Современный человек, телепортированный на улицы средневекового Парижа или Лондона, скорее всего, первым делом бы потерял сознание от ольфакторного шока. Улицы пахли нечистотами, которые выливали прямо из окон, конским навозом, дымом сотен очагов, гниющими отбросами с рынка и немытыми телами. В домах к этому букету добавлялся запах прелой соломы, которой устилали полы, чадящих сальных свечей и вездесущей сырости. Это был мир, не знавший канализации, мусоровозов и хлорки. И на фоне этой всеобщей ароматической какофонии выделять рыцаря как главного грязнулю — по меньшей мере несправедливо. Он был продуктом своей эпохи, но продуктом, который, как ни странно, имел куда больше возможностей пахнуть приличнее, чем 99% окружающего его населения.
Миф о смердящем рыцаре родился из простого недоразумения. Мы судим о прошлом с высоты нашей стерильной цивилизации, где ежедневный душ — норма, а запах пота — социальное преступление. Мы смотрим на железные доспехи и представляем, как бедолага-воин парился в них неделями, не имея возможности даже почесаться, не то что помыться. Картина получается яркая, но абсолютно лживая. Во-первых, никто в здравом уме не носил полный доспех постоянно. Это был сугубо боевой или турнирный комплект, который надевали непосредственно перед делом и снимали при первой же возможности. Во-вторых, представления о гигиене в Средние века, хоть и отличались от наших, но они были. Люди мылись, стирали одежду и старались поддерживать чистоту в меру своего понимания и, что важнее, возможностей.
Именно в возможностях и крылся корень проблемы. Для крестьянина, чья жизнь была бесконечной борьбой за урожай, гигиена была непозволительной роскошью. У него часто не было ни времени, ни средств, чтобы нагреть достаточно воды для полноценной ванны, а мыло, хоть и было известно, стоило денег. Его одежда, сшитая из грубой шерсти, была одна на все случаи жизни. Он спал вповалку со всей семьёй, а иногда и со скотиной. Естественно, он пах. Горожанин жил чуть лучше, но скученность и отсутствие санитарии делали своё дело. И вот на фоне этой массы людей, чей запах был запахом бедности и тяжёлого труда, рыцарь был аристократом. А аристократия во все времена старалась отгородиться от простонародья, в том числе и ольфакторно. Чистота была таким же признаком статуса, как герб на щите или породистый конь.
Банный день — не раз в году
Вопреки популярному заблуждению, будто христиане после падения Рима забыли о воде и мыле до самого Ренессанса, банная культура в Средние века процветала. Общественные бани, или «мовни», были в каждом приличном городе. Это были не просто места для мытья, а настоящие центры социальной жизни, средневековые спа-салоны и клубы по интересам. Сюда приходили не только смыть грязь, но и пообщаться, посплетничать, заключить сделку, выпить и закусить. В банях работали цирюльники, которые могли побрить, подстричь и пустить кровь, если требовалось, а также массажисты и банщики, которые тёрли клиентов жёсткими щётками и вениками. В одном из парижских реестров XIII века перечислено 26 действующих общественных бань. Это на город с населением около 50 тысяч человек.
В замках и богатых домах были собственные ванные комнаты. Конечно, это была не ванная в нашем понимании. Чаще всего это была большая деревянная лохань, которую по мере надобности заносили в комнату, ставили у камина и наполняли горячей водой, которую вёдрами таскали слуги с кухни. Принятие ванны было целым ритуалом. В воду добавляли отвары душистых трав — ромашки, мяты, розмарина, — а после мытья натирались ароматическими маслами. Сохранились многочисленные изображения и описания этого процесса. Например, в правилах для слуг, составленных в XV веке, подробно расписывается, как подготовить ванну для господина: «Проследи, чтобы в спальне был навес над лоханью, не забудь губку, а также таз и кувшин, чтобы поливать его. Поставь скамью у камина, чтобы господин мог на ней сидеть, а на неё положи простыню». Мыться любили, и делали это регулярно.
Отношение церкви к баням было двойственным. С одной стороны, некоторые особо рьяные проповедники видели в них рассадник греха и разврата, что, надо признать, было не совсем безосновательно — в некоторых заведениях услуги банщиц не ограничивались мытьём. С другой стороны, церковь никогда не выступала против гигиены как таковой. Многие монастыри имели собственные бани, и монахам предписывалось мыться перед большими праздниками. Упадок банной культуры начался не из-за церковных запретов, а по куда более прозаическим причинам. Во-первых, «Чёрная смерть» в середине XIV века. Врачи того времени решили, что чума передаётся через кожные поры, которые раскрываются во время мытья, и стали рекомендовать мыться как можно реже. Во-вторых, эпидемия сифилиса, завезённого в Европу в конце XV века, действительно превратила многие бани в рассадники заразы. И в-третьих, банальная экономика: леса вырубались, дрова дорожали, и содержать общественную баню становилось всё менее выгодно. Но всё это произошло уже на закате Средневековья. А в классический период рыцарь имел все возможности поддерживать тело в чистоте.
Лён, шерсть и шёлк: гардероб благородного воина
Как уже говорилось, полный доспех был спецодеждой. В повседневной жизни рыцарь носил то же, что и любой другой аристократ его времени. И эта одежда была куда более гигиеничной, чем принято думать. Основой всего было нижнее бельё. Мужчины носили брэ — просторные полотняные штаны, доходившие до колен, и камизу — длинную рубаху, тоже из полотна. Именно полотно, то есть лён, было ключом к гигиене. В отличие от шерсти, лён прекрасно впитывает пот, быстро сохнет и легко стирается. И его стирали, причём регулярно. У любого состоятельного человека был большой запас сменного белья. Чистая, белоснежная рубаха, выглядывающая из-под ворота верхней одежды, была признаком богатства и чистоплотности.
Поверх белья надевали шоссы — длинные чулки, которые крепились к поясу брэ, и верхнюю тунику, котту или пурпуэн, сшитую из шерсти или, у самых богатых, из шёлка или бархата. Шерстяную одежду стирали реже, чем льняную, — её чаще чистили щётками и проветривали. Но и здесь у рыцаря было огромное преимущество перед крестьянином. У него было несколько комплектов одежды, которые можно было менять. У него были слуги, в чьи обязанности входила стирка и уход за гардеробом господина. Прачечные были неотъемлемой частью любого крупного феодального двора. Бельё кипятили в котлах с добавлением щёлока — золы, которая служила примитивным моющим средством, а затем отбивали на камнях у реки и сушили на солнце.
Даже под доспех рыцарь надевал не просто тунику, а специальный стёганый поддоспешник — гамбезон или аквитон. Он шился из нескольких слоёв льна или хлопка и набивался конским волосом, паклей или шерстью. Его основной функцией была амортизация ударов, но была и вторая, не менее важная, — гигиеническая. Именно гамбезон впитывал потоки пота, защищая от него и тело воина, и сам доспех изнутри. После боя этот пропитанный потом поддоспешник можно было снять, высушить и почистить, в то время как сам рыцарь мог облачиться в чистое бельё и свежую одежду. Так что образ воина, запертого в своей железной скорлупе и медленно преющего в собственном соку, — не более чем плод буйной фантазии.
Естественные надобности в неестественных условиях
Один из самых каверзных вопросов, который мучает пытливые умы, — как рыцарь в доспехах справлял, так сказать, естественные надобности. Картина, где воин судорожно пытается расстегнуть десятки ремешков и пряжек, выглядит комично, но и здесь средневековая смекалка нашла выход. Ответ кроется в конструкции тогдашней «нижней» одежды. Как мы помним, рыцари носили не штаны, а шоссы-чулки, которые оставляли паховую область, по сути, открытой, прикрытой лишь гульфиком пурпуэна или специальным клапаном на брэ. Конструкция доспеха также учитывала этот момент. Набедренные пластины и латная юбка не сковывали эту область намертво, оставляя достаточно свободы. Чтобы справить малую нужду, воину не нужно было снимать весь доспех. Достаточно было расстегнуть пару ремней гульфика на латах и отвязать соответствующую деталь на одежде. Это было не так удобно, как в современных условиях, но вполне выполнимо даже в поле.
С «большими» делами было сложнее, но тоже решаемо. В походных условиях для этого просто отходили в ближайшие кусты, как и солдаты всех времён и народов. В замках для этих целей существовали гардеробы — специальные туалетные комнаты, представлявшие собой каменные ниши в стене с отверстием в полу. Все отходы падали вниз, вдоль наружной стены замка, прямо в ров с водой или в специальную выгребную яму. Это было примитивно, но эффективно. В военных лагерях рыли специальные отхожие рвы. Дисциплина в этом вопросе была важна, так как скопление нечистот в лагере могло привести к вспышке болезней, чего любой толковый командир старался избежать.
Конечно, в пылу долгой битвы случалось всякое. Есть свидетельства, что воины, находясь в строю и не имея возможности его покинуть, могли облегчиться прямо в доспехи. Но это был форс-мажор, а не повседневная практика. После боя доспех всё равно нужно было чистить от грязи, крови и ржавчины, так что заодно слуги отмывали его и от последствий таких «аварий». В целом же, система была продумана. Рыцарь был профессиональным военным, и вся его экипировка, от одежды до доспехов, была максимально приспособлена для долгого пребывания в полевых условиях. И её создатели прекрасно понимали, что даже железному герою ничто человеческое не чуждо.
Запах профессии
Так чем же всё-таки пах рыцарь? Он точно не благоухал фиалками. Но и не вонял, как заброшенная выгребная яма. Его запах был запахом его ремесла. Он пах конским потом, потому что проводил в седле полжизни. Он пах кожей своей сбруи и ремней. Он пах смазкой, которой покрывали доспехи и оружие, чтобы защитить их от ржавчины. Он пах дымом походного костра. Во время боя к этому добавлялся запах его собственного пота, страха и адреналина, а также запах крови — своей и чужой. Это был резкий, мужской, но не отталкивающе-грязный запах. Запах профессионала, который работает со сталью, кожей и живой плотью.
Стоит помнить, что рыцари были одержимы идеей чести и внешнего вида. Их доспехи должны были сиять, гербы — быть яркими, а плюмаж на шлеме — пышным. Это было частью их идентичности. И трудно представить, что человек, тратящий целое состояние на то, чтобы выглядеть на поле боя как полубог, при этом не заботился бы об элементарной чистоте своего тела и одежды. Грязь и вонь были уделом черни. Рыцарь же, даже покрытый дорожной пылью и боевыми шрамами, оставался аристократом.
Миф о вонючем рыцаре — это удобное упрощение, которое позволяет нам, современным и ухоженным, чувствовать своё превосходство над «тёмными веками». Но это лишь карикатура. Реальный рыцарь был сложной и противоречивой фигурой: жестокий и благородный, набожный и алчный, храбрый и прагматичный. И в вопросах гигиены он был таким же — не маньяком чистоты, но и не грязнулей. Он был человеком своей эпохи, который просто старался не слишком сильно пахнуть в мире, который и без него был переполнен не самыми приятными ароматами.

Да, и достаточно откровенно для знатного, титулованного воина.
Другой бы кучу подвигов других - приписал себе.

Но правды мы всё же не узнаем.

Возможно, что  даже круп. Но в данном тексте - это симптом неподобающего для благородного рыцаря страха.

И еще о рыцаре бедном худородном замолвите слово от  Blackwood history

https://dzen.ru/subscriptions-manager?c … 7a23d7660b

Истории про историю. Худородный рыцарь.

     Жизнь рыцаря была прекрасна, по крайней мере, если смотреть на нее с точки зрения податного крестьянства. Завидная судьба человека, целиком состоящая из бесчисленного количества пиров, охот в окружении прекрасных женщин, а если повезет, то и войны. Ведь именно на войне рыцари совершают подвиги на глазах королей и герцогов, после чего немедленно женятся на их дочках и получают в приданое земли и замки. Ну, по крайней мере, именно так поют в своих балладах бродячие менестрели.
Что вы говорите? Проблемы? Ну, полно. Какие у них, этих смелых воинов, всю свою жизнь проводящих при королевских дворах, могут быть проблемы? Бедность? Незалеченные старые раны? Отсутствие собственного дома? Жизнь, проведенная в походах и бесконечные ночи под мокрым тряпичным сводом палатки? Голод? Худородность? Так, погоди автор, какая такая худородность?       Ведь всем известно, что рыцари - это основа аристократической феодальной пирамиды. Они же все аристократы! О каких проблемах с происхождением тут вообще можно говорить?
      Ну а если я скажу, что значительная, а в иные времена и большая часть Европейского рыцарства, с точки зрения титулованной аристократии, род имели настолько незнатный, что если и были лучше неблагородного свободного населения королевства, то лишь самую чуточку? Их, конечно, терпели. Принимали их клятвы, даже награждали, случалось, причем очень даже щедро. Но между ними и настоящими аристократами всегда оставалась пропасть, ничуть не меньшая, чем между самим рыцарством и неблагородным крестьянским и городским быдлом.
Как так получилось? Давайте разбираться.
      И для того чтобы понять, какое место в феодальной лестнице занимала большая часть рыцарства, нам снова необходимо вспомнить, чем обычный, среднестатистический рыцарь отличался от нормального титулованного дворянства.
В отличие от какого-нибудь барона или герцога, рыцарь хоть и являлся благородным человеком, однако титул свой не передавал по наследству. То есть благородство свое и право находиться на границе аристократии и основной массы неблагородного населения, ему нужно было каждый раз доказывать. Никто при рождении не гарантировал ему место при дворе местного феодала. Ну или права на землю, если такая была пожалована его отцу.
За все эти блага, а с точки зрения большей части Средневековья это были несомненные блага, особенно если сравнивать их с тем, как жила большая часть населения, рыцарь был обязан феодалу службой. И собственно, получение рыцарского достоинства было той отметкой, когда барон, граф или виконт решал, что сделанного тобой достаточно, чтобы ты, как и твои предки, получил право называться благородным человеком.
И тут необходимо понимать, что получив свои шпоры, рыцарь хотя и превращался в аристократа, но никогда не становился ровней настоящему дворянству. Да и не мог превратиться, просто потому, что в его жилах не текло ни капли крови благородных, чрезвычайно благородных, или хотя бы сколько-то благородных семей, получивших свои титулы во времена первых Капетингов, а может даже еще и при Императоре Запада.
      Если очень сильно обобщать, то вся средневековая аристократия Европы была, ну, если не одной большой семьей, то дальними родственниками совершенно точно. И этот вопрос для нее был чрезвычайно принципиален. Вообще, разделять общество на благородных и неблагородных можно только в том случае, если у тебя есть хоть какой-то инструмент, позволяющий это делать. И в нашем случае этим инструментом было кровное родство со старыми дворянскими семьями.
То есть настоящими, природными аристократами в средневековой Европе считались только породнившиеся между собой через двоюродных и троюродных потомков семьи, которых, на рубеже раннего и классического Средневековья вынесли на вершину жизни их судьба и удача. И вот предков большей части рыцарей среди них совершенно точно не было.
Даже старые рыцарские фамилии формировались в основном вокруг феодальных дружинников времен Каролингов и первых Капетингов. И они были, конечно, лихими и уважаемыми ребятами, вот только аристократии тогдашней, даже дальними родственниками не были. Ну, просто потому, что родственная дружинная культура, где каждый дружинник вождю если не двоюродный брат, то как минимум троюродный внучатый племянник, осталась во временах "варварских королевств".
А вот новые дружины, ставшие основой рыцарского сословия, были уже военными профессионалами, служащими за деньги. Да, верными, Да, близкими к королю или графу, совершенно точно чрезвычайно полезными, но уже никакими не родственниками. И место свое при дворе местного аристократа каждый из них должен был еще заслужить.
      Поэтому, двумя веками позже рыцарство, несмотря на то, что было очень разнородным, занимало в массе своей, примерно ту же самую позицию. Получив рыцарские шпоры, славный воин служил своему господину, получая за это деньги, подарки, а если очень повезло, то и небольшие земельные владения, оставаясь при этом фактически в подвешенном положении. Вся эта прекрасная, с точки зрения простолюдина жизнь, окружала его ровно до тех пор, пока он мог выполнять свои клятвы.
Понятно, что чаще всего, постаревших и покалеченных рыцарей никто не гнал со двора, им всегда находили службу по силам. Опаять же очевидно, что рыцарские сыновья, после должной подготовки и пары - тройки военных кампаний заменяли отцов на службе и получали свою акколаду. Но все они, вернее, большая их часть, не было ровней для тогдашней аристократии. Вот даже не близко.
     Для самого даже небогатого виконта или барона, рыцарь, не имевший в своих жилах ни капли дворянской крови, был человеком сугубо подчиненным, с которым можно вести дела, доверить ему свою спину и даже пригласить ко двору. Но дружить, а тем более признать равным себе - почти невозможно. Ну, разве если только вас не связывают долгие личные отношения. И примеров такого - множество.
     И самый яркий из них - это Бертран Дюгеклен. Бретонский рыцарь, которого враги и друзья называли "Бретонским орлом" и "Черным псом Брюсселианда". Человек, дважды оказавший неоценимую услугу лично королю Франции Карлу V. Сначала он победил англичан в Кастильской кампании, посадив на престол Кастилии друга Французского короля Энрике Трастамарского. А несколькими годами позже, когда Его Величество отправил Бертрана разбираться с бригантами и дезертирами, наводнившими Францию, этот благородный рыцарь не стал с ними воевать. Он нанял их на службу и во главе небольшого собственного войска снова вторгся в Кастилию, где успешно потратил их всех в нескольких сражениях и осадах. Этот парень был настолько любим королем, что тот не только назначил его,  в конце концов,  коннетаблем Франции, но и лично дважды выкупал, когда военная удача отворачивалась от бретонца. И вот это того славного парня, которого уже при жизни называли образцом рыцарстве, титулованное дворянство не приняло. Они называли его выскочкой, худородным и четырежды отказывали ему в сватовстве, когда он пытался с ними породниться. Ну, просто потому, что мы древняя аристократическая семья. А ты кто такой?
     Закончилось у Бертрана все, кстати, более-менее неплохо. Будучи первый раз в плену, он, неблагородный, невысокий и некрасивый, но храбрый и, судя по всему, умеющий себя вести в приличном обществе, встретился с Тирани Рагюнель. Она была первой местной красавицей и по совместительству дочерью небогатых кастильских аристократов. И, конечно же, этот храбрый шевалье немедленно в нее влюбился. Родители были, конечно, резко против, но огромные деньги, которые прислал Король Франции на выкуп своего лучшего рыцаря, убедили их, что это лучшая и, пожалуй, единственная партия для их дочери. Дева, кстати, как говорили, тоже любила своего невысокого и некрасивого рыцаря  без памяти. А после его смерти не прожила и года, умерев от горя.
     Так вот, даже этот легендарный рыцарь, получивший вообще все, о чем только мог мечтать, человек того времени... Да, черт возьми, его даже похоронили в усыпальнице французских королей, в ногах Карла V. Но даже он не смог стать для средневековой аристократии своим. И только после женитьбы на титулованной дворянке и получении должности коннетабля Франции, старые семьи в его сторону перестали фыркать и язвить. Но не более того.
      Женитьба, кстати, была одним из двух способов разорвать эту социальную пропасть между худородным рыцарем и нормальным аристократом. Другое дело, что решение этой задачи была вообще не очевидной историей. Даже для самой некрасивой дочери самого захудалого барона, женитьба на обычном рыцаре, пускай он был молод и красив, была серьезнейшим понижением статуса. На который шли в исключительных случаях. Кстати, спасение в бою своего сюзерена и по совместительству любимого папы прекрасной незамужней девы, исключительным случаем не считалось. Это так-то своя профессия, и тебе за это платят деньги и дарят разные подарки.
Но уж если храбрый шевалье вытягивал этот счастливый билет, то в дальнейшей жизни все у его детей было хорошо. Нет, не у него, потому что он-то по-прежнему оставался худородным рыцарем, которого в приличном обществе будут всего лишь принимать. Но вот дети, которые теперь стали частью благородной семьи, ведущей свой род от человека, которому пожаловал дворянство сам Гуго Капет, в будущей своей жизни уже худо-бедно устроены.
К слову, и у самого рыцаря, породнившегося с дворянством, все теперь будет неплохо. Ну, как минимум, появится множество новых друзей, да и старые вспомнят о нем. Потому что как можно забыть такого прекрасного человека, любимого зятя местного барона.
      Вторым, еще менее вероятным способом побороть свое худородство было получение личного или наследственного дворянства. Ну, про наследственное мы тут говорить не будем, потому что эта история на пару отдельных статей. Но даже личное дворянство меняло жизнь рыцаря кардинально. Даже если не приносило с собой ни единого серебряного франка. А оно, как правило, эти франки приносило.
Почти всегда дворянство сопровождалось правами на землю. Причем не на этот микроскопический рыцарский клочок земли зажатый между рекой и лесом, а вполне себе представительный надел, который можно превратить в нормальный такой источник дохода. И вот дальше уже именно у рыцаря, вернее, у титулованного дворянина все было чрезвычайно хорошо.
Конечно, кто-то из старых родов покривиться при появлении этого молодого выскочки, но большая часть небогатых местных аристократов встретят его как родного. И не будут зажимать руку, сердце и прочие части любимой дочки, если он решится к ним посвататься. А дальше, породнившись с благородными соседями, ты встраивался в феодальную иерархию, и наследственное дворянство для твоих детей становиться вопросом чисто техническим.
     И тут самый нетерпеливый читатель скажет ну вот же, вот, - есть же способ рыцарю стать по-настоящему благородным шевалье. Ну что тут сказать, так-то да, но шанс на то, что конкретному захудалому рыцарю так повезет, примерно такой же, как встретить Папу Сикста IV в соломенной шляпе, на ферме в южных землях Аквитанского герцогства.
Говоря о рыцарстве, необходимо понимать, что двигаться вверх по феодальной лестнице ему было чаще всего невозможно просто технически. Просто потому, что для того, чтобы дать титул, земли и привилегии даже самому лучшему, храброму и геройскому шевалье, их сначала нужно у кого-то отнять. Потому что героев и благородных дворян много, а земельные наделы почему-то сами собой не увеличиваются.
      Да, со временем иногда они освобождаются. Но у погибших в бою или почивших в своих постелях аристократов, всегда есть наследники. В число которых, по каким-то загадочным причинам, рыцарство почти никогда не входит. Ведь рыцари - это не те, кто правит, это те, кто служит.
     Хотя, если быть до конца честным, был у рыцарства и третий способ победить свое худородство. Стать богатым.
Вот только появился этот способ уже к тому времени, как это самое рыцарство перевалило свои лучшие времена и начало уверенно двигаться к закату. Примерно к XIV веку, когда земля перестала быть не только единственным, но даже и самым главным источником дохода, среди неблагородного сословия стали появляться богатые, а иногда и очень богатые люди. И вот, смотря на такую несправедливость, некоторые рыцари стали искать свое будущее не в славе, а в богатстве. И кое-кто из них даже преуспел.
     С появлением мануфактур, цехов и огромных овечьих стад, часть рыцарства, опять же крайне небольшая, начала богатеть, превращаясь понемногу в рыцарей баннеретов. Шевалье, состоявшихся настолько, что приводили под знамена своего сюзерена не только дружину, но и несколько других рыцарей, зависимых от этих славных ребят. Ну и получали за это, понятно, от сюзерена множество различных привилегий, бонусов, а иногда даже немного дополнительной земли. Где можно было построить еще пяток ткацких станков и пустить на выпас большое овечье стадо.
    Ну а дальше по классике, ищем младшую дочку какого-нибудь небогатого барона, хотя, уже намного менее некрасивую, чем у нашего первого счастливчика получившего дворянство и женимся на ней изо всех сил. После чего радостно входим в дружную семью эксплуататоров и угнетателей простого народа.
     Впрочем, как не сложно догадаться, все эти истории не касались большей части средневекового рыцарства. Они, как и их деды полвека назад, и так же, как внуки через пятьдесят лет, были исключительно военной аристократией и к настоящему дворянству отношения не имели. Рыцари служили своему сюзерену за, в общем-то, не очень большие награды и привилегии, каждое поколение, подтверждая свое право, находится на границе благородного общества, отделяя его от крестьянского быдла и наглых горожан. Удерживая остриями своих мечей и копий эту непростую феодальную конструкцию.
      Но не нужно думать, что при этом худородное рыцарство хоть как-то страдало и всем этим ущемлялось. Им, в общем, было не до таких глупостей. Да, денег хотелось бы побольше, и вот с той юной девой, дочкой соседского барона, было бы уединиться в роще. было бы неплохо. Но у рыцарей были мозги и глаза. Ну, почти у всех были. И они отлично видели, что со средневековой точки зрения они и их родители вытянули счастливый билет.
     Потому что, несмотря на то, что ни королем, ни даже бароном ему стать не светит, все же тренировки, сражения, осады и нечастые провинциальные пиры и охоты, на которые они попадали, были совершенно точно лучше, чем крестьянская доля. А то, что жизнь его будет, скорее всего, будет не слишком длинна и закончится на поле какого-то из многочисленных средневековых сражений. Так это профессиональные риски. И это все еще лучше, чем судьба крестьянина в Средневековье.
       А еще необходимо заметить, что к тому самому XIV веку, это самое худородное рыцарство перестало зависеть исключительно от титулованной аристократии. Некоторые из них, потеряв место при дворе, поселились в городах, предлагая свои мечи и верность этому новому коллективному феодалу. Они тренировали городскую стражу и ополчение, а в случае войны вместе с местными лучшими людьми составляли конное ополчение города, являясь его главной и основной ударной силой.
И кто-то скажет, — ну какое же падение нравов. На что я немедленно отвечу, — а что делать, в жизни нужно как-то устраиваться. Поэтому если тебя не хотят видеть при королевском дворе, приходится искать другие варианты.
Кстати, подавляющее количество историй про то, как простые горожане\крестьяне\восставшие простолюдины разбили рыцарское феодальное ополчение - это все именно про них. Про худородных рыцарей, что вместе с профессиональными наемниками и прочими попавшими под руку свободными в данный момент от службы военными профессионалами, при моральной поддержке местного населения, врезали своим коллегам по опасному ратному труду так, что шлем на голове закачался. Как говорится, ничего личного, это просто моя работа.

Интересно, по мнению автора, откуда они брали эти самые калории? Мясо тогда и сейчас - большая разница))) как в приготовлении, так и в живом виде, жира не много. А сладкого и выпечки - не богато. Неужели орехи трескали как не в себя)))